Алекс только снисходительно пожал плечами. Остальная часть полета прошла нормально, и под конец я сама с недоумением вспоминала свой беспричинный страх. Мы уже летели над городом, и меня переполняло счастье.
- Не знала, что так обрадуюсь возвращению на родину, - рассмеялась я.
- Да уж, ты настоящая патриотка, - подшутил надо мной Алекс.
В ответ я в шутку погрозила ему кулаком. Мне стало совсем хорошо, когда шасси коснулись земли. Питерской земли! Ужас, а уехали-то мы всего на два дня. Как же я собираюсь дальше жить на две страны? Вот уже показалось здание аэровокзала, стюардесса попрощалась с нами, сообщив, что за бортом 21 градус выше нуля. Можно подумать, в это время года может быть ниже! Мы вышли из самолета, и в лицо ударил свежий ветер, растрепав мои волосы. Да, теперь я дома. Подумать только, что за все мои девятнадцать лет это была первая поездка за границу и первое возвращение. Я расплылась в улыбке, а Алекс только покачал головой, увидев мой восторг.
Мы вошли в здание. После получасовой задержки, в течение которой пришлось ждать сумки из багажа, нам, наконец, удалось выйти в общий зал. Многолюдный вестибюль шумел, как растревоженный улей. Вокруг была привычная сутолока, кто-то прилетал, кто-то улетал. Вообще в аэропортах я всегда находила особую прелесть: люди толпятся, на миг сталкиваются друг с другом, а потом разбегаются в разные стороны, чтобы через несколько часов оказаться в совершенно противоположных частях света.
Вокруг слышались радостные возгласы, но нас сегодня никто не встречал. На секунду мне даже стало грустно. Так вдруг захотелось, чтобы кто-то взмахнул приветливо рукой из толпы, и тогда стало бы тепло на сердце от того, что меня кто-то ждет. Сейчас я даже пожалела, что просила маму не приезжать.
Вдруг в этой общей суете мой взгляд зацепился за одиноко стоящую фигуру у самого выхода. Она как будто не участвовала в той суматохе, которая наводнила аэропорт, и потому казалась здесь как будто лишней. Солнце било сквозь стеклянные двери прямо в глаза, поэтому был виден лишь безликий силуэт человека, но мне даже этого оказалось достаточно, чтобы узнать его. Мои ноги перестали слушаться, и я остановилась. Тут же на меня кто-то натолкнулся, но я даже не заметила. Там впереди стоял, задумчиво прислонившись к стене, Дэвид. Яркий солнечный свет не позволял мне увидеть его лицо, но я знала, что он смотрит на меня. Алекс не сразу понял, что меня нет с ним рядом, лишь сделав еще несколько шагов вперед, он, наконец, почувствовал мое отсутствие и оглянулся. Краем глаза я увидела, что на его лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось испугом. Он сразу понял, что что-то случилось, и тоже повернул голову в ту сторону, куда были устремлены мои глаза. Алекс застыл.
Мы трое стояли посреди шумящего аэровокзала, не в силах даже двинуться. Нас всех разделяло расстояние, и это был треугольник, начерченный самой судьбой. За те несколько секунд, пока я неподвижно смотрела на Дэвида, в моей голове успел промелькнуть целый поток мыслей. Все, что произошло за последние два дня, вдруг стало совсем несущественным и отошло на задний план. Стокгольм, встреча с родителями Алекса - все потеряло смысл, как будто ничего и не было. Остался только Дэвид и я. Мне даже не нужно было видеть его лица, чтобы знать, что на нем отражается сейчас. За то короткое время, которое мы провели с ним вместе, я научилась видеть его не глазами, а сердцем.
Я хочу быть только с ним! Где угодно, в любом качестве, лишь бы с ним. Я ненавидела себя за это, но по-другому не могла. Еще вчера я тешила себя несбыточными мечтами, что смогу все начать заново с Алексом. Какая глупость! Этому никогда не суждено было сбыться, потому что я не люблю его. И вообще, наверно, никогда не любила! Мое самоотверженное стремление помочь ему могло быть всем, чем угодно: наивной романтической привязанностью, чувством долга, но не любовью! Только встреча с Дэвидом открыла мне глаза, но я до самого конца не хотела верить этому, придумывая себе чувства, которых не существовало вовсе.
С Дэвидом было все по-другому. Я могла бы уехать с ним на хоть край света. Если у него есть гарем, пусть, я готова даже стать его наложницей! И не важно, что все вокруг ополчились против него и твердят, что он совсем не подходит мне, но от этого моя любовь к нему не стала слабее. Мы смотрели сейчас друг на друга, и мой пульс бился в такт с его даже на расстоянии. Дэвид подался вперед, конечно, он не мог не увидеть того, что я чувствовала сейчас. Оторвавшись от стены, он вышел из скрывавшей его тени и двинулся мне навстречу.
