– Да, ты прав, – кивнула Глинда. – Нам не стоит закрывать глаза на разумного Гримма, проворачивающего рядом с нами какие-то свои дела. Здесь можно ожидать самого худшего. Вопрос заключается только в том, почему ему понадобился именно мистер Арк.
– Я долго раздумывал над этим, – признался Озпин.
Да – думал, читал и изучал, но всё было бестолку. В легендах и сказках не нашлось абсолютно ничего полезного на эту тему… Но и дети, и взрослые постоянно пропадали, пусть все считали их просто погибшими.
А что, если это было не так? Что, если их не убивали, и они должны были послужить каким-то другим целям?
Что, если Жон Арк являлся как раз одним из таких людей?
– Мы ничего не знаем наверняка, – наконец сказал он. – Но мы можем предположить, что это существо нуждается в чем-то… таком, что есть у мистера Арка. Мы также можем предположить, что оно работает вместе с Королевой, поскольку Торчвик выступил на его стороне. Возможно, оно выполняет именно ее приказы.
Озпин усмехнулся.
– И думаю, что мы вполне можем исключить гипотезу о неком сексуальном хищнике, пусть эти мысли и будоражат умы молодых девушек из команд WJRP и RYBN.
– Д-да, – кивнула Глинда, отводя взгляд в сторону, в то время как ее щеки заметно покраснели. – Глупые девочки со своими не менее глупыми мыслями. Кому вообще могут быть интересны подобные вещи? Уж точно не мне! Мне всё это кажется просто каким-то безумием!
Она замолчала.
Озпин удивленно обернулся.
Глинда нервно крутила в руках свой стек.
– Хм, ладно… – кашлянул он. – Оставим спорные увлечения наших студенток в покое. Существует вполне очевидная угроза – что-то вроде сил дев – и возможно, мы с этим еще ни разу не сталкивались.
Он задумчиво прищурился. Мистер Арк ничего подобного пока не демонстрировал, но к нему особо и не присматривались. Это упущение нужно было срочно исправить.
– Наша стратегия будет простой: нам требуется защитить и обучить его. Если Гриммы так боятся его силы, то, скорее всего, он нам еще пригодится.
– Ты хочешь, чтобы я предложила ему персональные тренировки? – уточнила Глинда.
– Нет, тогда наше вмешательство окажется слишком очевидным.
Нельзя было точно сказать, имелись ли в школе соглядатаи Королевы. Им ни в коем случае не мог оказаться студент – Озпин наверняка бы это заметил. Никто не сумел бы ускользнуть от его взгляда. Но вот, например, Невермор, пролетевший над школой, сумел бы очень многое увидеть и услышать.
– У меня есть кое-кто на примете, – продолжил директор. – Он как раз жаловался на скуку на последних заданиях. Возможно, нынешнее понравится ему гораздо больше.
Глинда вздохнула.
– Ладно, я передам Питеру, чтобы он куда-нибудь спрятал весь алкоголь.
***
Руби проснулась в холодном поту. Она вскочила с кровати, откидывая в сторону одеяло, и сделала несколько глубоких вдохов, медленно успокаиваясь. Ее кожа покраснела, волосы были пропитаны потом, а сама Руби испытывала сейчас настоящий ужас.
Ей только что приснился один из тех снов.
Щеки Руби покраснели еще сильнее, и она постаралась спрятать их в одеяле, натянув его на себя по самый нос. При этом Руби чувствовала, как горели ее уши и шея, но это было просто ерундой по сравнению с некоторыми другими частями ее тела. Она прислушалась, но, к счастью, все остальные члены их команды совсем не спешили просыпаться.
Решив попытаться не обращать внимания на все эти ощущения, Руби повернулась на бок. Это была самая обычное вещь – гормоны и прочее, о чем ей рассказывала Янг. В этом не имелось абсолютно ничего ненормального или странного…
Ну, кроме темы ее сновидений.
Ее ноги начинали дрожать, как только она вспоминала свои чувства, когда эти гладкие, скользкие щупальца обвивались вокруг нее. Руби отлично помнила свои ощущения скованности и беспомощности, но вместе с тем и странное чувство защищенности, о котором она никому не собиралась рассказывать. Щупальца этого существа были сильными, но в то же время мягкими и нежными.
Ее колени стали тереться друг о друга. Это, конечно, не слишком ей помогало, но сделать что-либо еще она всё равно не могла.
Руби попыталась перестать думать об этом. Она являлась всего лишь заложницей, и во всей той ситуации не имелось совершенно ничего хорошего, как бы она там себя при этом ни ощущала. Эти чувства оказались такими чужеродными, но куда более реальными, чем всё то, что Руби себе когда-либо представляла. Ее никогда не интересовали ни мальчики, ни те вещи, о которых любили поговорить ее сверстницы.
Было ли это чувство чем-то из того, на что она всегда закрывала глаза? Руби этого не знала.
Но она не могла – совершенно точно не могла – возбуждаться при мысли о каком-то там Гримме-преступнике. Тем более, что он дружил с Торчвиком! Он был злым. Он взял ее в заложники. Это было так хорош-… плохо! Это было очень плохо!
Руби застонала, закрыв лицо руками. С ней просто не могло произойти ничего подобного. Она никак не должна была мечтать о чем-то таком. Ладно, ей следовало всего лишь подумать о чем-нибудь более-менее нормальном.
