– Да, осуществима. Гриммы… Салем – как, впрочем, и почти любой другой член ее семьи – способна их создавать. Мы не зря считаемся королевским родом. Мы умеем их контролировать и при необходимости можем подчинить себе всех Гриммов Ремнанта. Если мирный договор окажется заключен, то они перестанут убивать людей. Ну, то есть прекратят на них охотиться, потому что самооборону никто отменять не будет.
– Хорошо. Итак, это возможно. Теперь осталось только убедить всех заключить мирный договор и ни в коем случае его не нарушать.
– Маму уже не особо волнует уничтожение человеческой цивилизации, – сказал Жон. – Я знаю, что это звучит довольно глупо, но она в последнее время стала куда мягче. Даже не припомню случая, когда мама всерьез собиралась кого-нибудь убить. Ну, и тот факт, что она замужем за человеком, тоже значительно на нее повлиял.
– Ага. Но я считаю, что основная проблема заключается совсем не в ней…
– А во всех остальных, – закончил за него уже успевший всё понять Сан. – Потому что у Гриммов следует убедить в нашей правоте лишь одну единственную правительницу, а вот у противоположной стороны – сотни и тысячи людей и фавнов. Им всем необходимо осознать и принять, что вся та информация, которая была им известна о мире, оказалась ошибочной.
– Что становится еще сложнее, если учесть историю существования института Охотников и то, чем наверняка займется в это время Озпин, – добавила Блейк.
– Кроме того, найдутся и те, кому не захочется ничего менять просто потому, что это сильно скажется на их финансовом положении, – произнесла Вайсс и, когда все посмотрели на нее, пояснила: – Я сейчас говорю вовсе не о ПКШ. Мы получаем гораздо больше прибыли от поставок Праха для энергоснабжения городов, чем от боевого его применения. И мне кажется, что отец обеими руками ухватится за возможность сократить издержки на охрану, если атаки Гриммов полностью прекратятся. Но подумайте об Академиях Охотников, оружейных корпорациях и вообще всех тех людях, которые потеряют работу, если Гриммы перестанут вести себя агрессивно. Вся нынешняя экономика может в один момент рухнуть.
– И всё равно это будет лучше, чем постоянные смерти, – возразила ей Руби.
– Я и не спорю с этим, но далеко не все окажутся с тобой согласны. Вспомни о том, насколько сложно убедить людей, что к фавнам следует относиться как к равным. А теперь представь себе, что их нужно уговорить точно так же поступать еще и с Гриммами, – пояснила Вайсс, посмотрев на задумавшихся друзей. – Я вовсе не утверждаю, что это невозможно, или что мы хотя бы не попытаемся так поступить. Я просто хочу, чтобы вы понимали, чего именно нам следует ожидать.
Это будет весьма непростой задачей. Кроме Озпина, существовал еще Айронвуд и множество других Охотников, а также те, у кого Гриммы убили кого-нибудь из близких. Они наверняка захотят отомстить Салем, даже если она согласится решить дело миром. Слишком уж многие посчитают, что та, кто, по их мнению, несла прямую ответственность за массовые убийства, просто пожелает таким образом избежать наказания.
То, что Гриммы не подпадали под человеческие законы, их ничуть не волновало. Если Салем могла думать и говорить, то, по их представлениям о справедливости, должна была ответить за свои преступления. Никого не будет интересовать тот факт, что чисто технически Охотники занимались тем же самым, пытаясь убить ее многие сотни лет.
– Я не отступлю перед трудностями, – покачал головой Жон. – Знаю, что шансы на успех крайне малы, но ничего не изменится, если даже не попытаться что-либо сделать. Озпин так и будет искать способ уничтожить мою маму, а она, в свою очередь, продолжит пытаться его убить. Все остальные люди и фавны – особенно мы с вами – в результате окажутся под перекрестным огнем. Не хочу выбирать между семьей и друзьями.
– Я иду с тобой, – сказала Руби. – Для меня неважно, какие там имеются шансы на успех. Я всё равно попробую это сделать.
– А я вообще являюсь полугриммом, – произнесла Янг. – И потому хочу жить в мире, где мой сын не будет считаться паразитом, которого следует немедленно уничтожить.
Она погладила Иня, и на его черной коже в ответ появилась едва заметная рябь.
Нора посмотрела на Рена, который ей кивнул.
– Мы идем с вами, – сказала она. – И Блеки, как я понимаю, тоже?
– Конечно, – кивнула та. – Вы помогали мне решать мои проблемы, так что будет справедливо, если я помогу вам с вашими.
– Замечательно! И гарем Блеки тоже отправляется с нами! – воскликнула Нора.
– Эй!
Илия с Саном недовольно посмотрели друг на друга, после чего заговорила именно первая:
– Нельзя делать такие выводы, ни на чем при этом не основываясь. И тем более не стоит включать нас в какой-то там гарем.
– Это значит, что ты не идешь? – уточнила Нора.
– Иду, разумеется. Не могу же я оставить Блейк с кем-то вроде него, – сказала Илия, бросив еще один недовольный взгляд в сторону Сана.
– А я отправляюсь с вами хотя бы потому, что это будет правильно, – отозвался тот. – А вовсе не по каким-то там личным мотивам. Ну, то есть я иду ради мира во всем мире и всего такого прочего.
