— И я тоже. Но это ничего не значит. Хоть ты и старше меня, Марион, но я думаю, что в этих делах я понимаю не меньше тебя. Кроме того, я ведь сужу со стороны. Не всегда «первая красавица» или «царица бала» бывают на самом деле самыми красивыми. Очень часто они слывут такими не из-за красоты, а из-за своего поведения. И если о Дороти Дэйрелл, которая ведет себя так вызывающе, говорят «наша красавица», то тебя просто не осмеливаются так называть, а молча восхищаются твоей красотой. Ты и сама это знаешь, Марион. Ведь даже наши деревенские ребятишки и те глядят на тебя с изумлением и восторгом. Вот потому-то Дороти Дэйрелл тебя и не терпит. Ей хочется быть первой, а ее рядом с тобой никто не замечает. Помнишь, как у нас на празднике она старалась обворожить человека, которого она, по ее словам, презирает?
— Голтспера?
— Да. Я наблюдала за ней. Какие только уловки она не пускала в ход, чтобы привлечь его внимание! А он, кроме тебя, никого и не замечал. А теперь она решила пленить капитана Скэрти. Кузиночка, я очень прошу тебя, не можешь ли ты немножко пококетничать со Скэрти, чтобы позлить ее? Мне так хочется, чтобы Дороти получила щелчок, это сбило бы с нее спесь!
— Нет, Лора, ты знаешь, я просто не способна на это, и в особенности теперь.
— Ну, хоть часок, только чтобы наказать ее!
— А как тебе понравится, если тебя кто-нибудь накажет? Представь себе, что кто-нибудь будет сегодня кокетничать с Уолтером? Или он с кем-нибудь?
— А я тогда буду кокетничать со Стаббсом!
— Неисправимая кокетка! Ах, Лора, ты, конечно, увлечена Уолтером, но ты понятия не имеешь, что такое любовь!
— Нет, я…
— Мисс Марион! — крикнул конюх, просунув голову в дверь комнаты. — Сэр Мармадьюк уже в седле. Ждут только вас и мисс Лору.
Он тут же побежал обратно.
— Лора, — шепнула Марион кузине, выходя из комнаты, — никому ни слова о том, что ты знаешь, никому! Обещай мне это, и тогда я, может быть, сделаю то, о чем ты меня просила. ***
В это же время Скэрти у себя в комнате беседовал со своим подчиненным Стаббсом. Оба были в костюмах для верховой езды, с охотничьими сумками через плечо и уже держали шляпы в руках, видимо ожидая, что их вот-вот позовут садиться на лошадей. Тут же на спинке стула сидел великолепный сокол с закрытой колпачком головой.
Скэрти, по своей излюбленной привычке, шагал из угла в угол, а корнет стоял с озабоченным лицом и следовал взглядом за своим начальником.
— Итак, мой славный корнет, — насмешливо сказал Скэрти, — вы решили еще раз попытать счастья?
— Да, клянусь Богом! Если вы одобряете это.
— Зачем вам мое одобрение? Ведь это не относится к военной службе. Вы можете делать предложение любой женщине в графстве и по двадцати раз каждой, если это вам нравится.
— Но я хочу вашего совета, капитан. Представьте себе, что она откажет мне во второй раз?
— Да, это будет не совсем удобно, в особенности если принять во внимание, что вы живете под одной кровлей и едите за одним столом. Тем более неудобно, что вы, кажется, уже получили отказ.
— Это было неофициальное предложение. Я, видите ли, слишком поторопился тогда. С тех пор прошло много времени, и у меня теперь больше надежд. Мне кажется, если я не ошибаюсь в ней, она теперь отнесется к этому иначе.
— Но, значит, вы все-таки не совсем уверены?
— Да нет, не совсем…
— Тогда не лучше ли отложить ваше предложение до того времени, когда вы будете уверены, что его примут благосклонно?
— Так я мог бы быть и сейчас уверен, если бы… Вот об этом-то я и хочу с вами посоветоваться.
— Слушаю вас.
— Вы знаете, капитан, что эта девушка, хотя она только племянница сэра Мармадьюка, любит его, как родная дочь. А к этому мальчишке Уолтеру она просто привязана, как к брату; ведь они росли вместе, а родного брата у нее нет.
— Не могу не удивляться вашей проницательности, корнет Стаббс!
Это было как раз то качество, которым отнюдь не мог похвалиться корнет, иначе от него не ускользнула бы насмешка в тоне Скэрти.
— Ну, его-то я, во всяком случае, не боюсь!
— А кого же вы тогда боитесь? Или у вас есть еще соперники? Может быть, молодой Дэйрелл? Или этот красавчик — сын сэра Роджера Хаммерсли? Кто-нибудь из них?
— Нет, никого нет.
— В таком случае, почему же вы сомневаетесь? Как вам самому кажется: нравитесь вы девушке или нет?
— Иногда — да, иногда — нет. У нее что ни день — по-разному. Но я так думаю, что сейчас я ей нравлюсь. Или, во всяком случае, нравился вчера.
— А почему вы так думаете? Она вам это говорила?
— Да нет, не говорила. Но я сужу по ее поведению. Я ей намекал, что у меня будет с ней очень серьезный разговор, когда мы поедем на охоту. И мне показалось, она была в восторге, клянусь Богом! И потом весь вечер она была в очень веселом настроении и несколько раз говорила, что она ждет не дождется завтрашней охоты. Что же это может значить, если не…
