«Так, ещё в начале судебного слушания — текст следовал далее, — я и мой защитник ходатайствовали об исследовании судом доказательств по эпизоду “бандитизм”. В удовлетворении данного ходатайства коллегией судей было отказано. Действия по организации банды были вменены мне в вину “автоматически”, даже без какой-либо ссылки на имеющиеся доказательства. Приговор в этой части искусственно связан с деятельностью различных предприятий с целью завуалировать отсутствие доказательств организации мной банды, участие в ней и в организованных бандой преступлениях…»
«В то же время — заканчивалась страница А4, — как в ходе досудебного, так и судебного следствия я никогда не признавал себя виновным в организации банды и участии в совершении её членами преступлений. Напротив, я постоянно заявлял, что являюсь потерпевшим от действий Макарова и лиц из его окружения, которые на протяжении длительного времени вмешивались в деятельность различных предприятий, расположенных в офисном помещении на ул. Гайдара, 6 в г. Киеве, вымогая с меня деньги под угрозой физической расправы. Однако мои показания, как и показания других лиц, в том числе данные в судебном заседании, подтверждающие мою невиновность, судом проигнорированы без всякого на то обоснования…»
Далее кратко на двух листах были приведены показания свидетелей и жирным шрифтом выделено:
«Таким образом, совершенно очевидно, что, признавая показания ряда свидетелей, объективно подтверждающих мои показания, “недостоверными”, “неконкретными”, и “не соответствующими действительности” по надуманным основаниям, суд попросту проигнорировал их, поскольку такие показания не согласуются с линией обвинения органов досудебного следствия…»
«Кроме заголовка — следовал вывод, — никакими материалами дела факты организации мной вооружённой банды и участие в совершении её членами различных преступлений не подтверждены. Не установлено и то, какими именно мотивами я при этом руководствовался. И произошло это не только вследствие поверхностного исследования материалов дела в суде. Это произошло потому, что таких фактов и мотивов не существовало в действительности. А одно лишь голословное утверждение о моей заинтересованности и ведущей роли в совершении всех инкриминируемых преступлений, содержащееся в приговоре, не делает его ни обоснованным, ни объективным, ни справедливым, ни законным…»
И далее:
