«Полностью надуманными, построенными исключительно на вымысле, субъективных оценках в совокупности со ссылками на несуществующие в действительности факты, события и лица (что является недопустимым) представляет собой изложение мотивов и целей моих действий, — было выделено жирным шрифтом, — якобы свидетельствующих по утверждению суда о моей виновности в организации инкриминируемых преступлений по всем эпизодам обвинения…»
И последний абзац:
«Основным аргументом в обоснование моей причастности к совершению всех указанных в приговоре преступлений является только абсолютно не подтверждённое доказательствами голословное утверждение суда о том, что я являюсь — было выделено, — “фактическим руководителем сети предприятий «Топ-Сервис» и связанных с ними предприятий”…»,
— цитировался приговор.
И далее на двадцати односторонних листах были изложены доводы, опровергающие приговор по каждому эпизоду в отдельности.
Дополнения к кассационной жалобе заканчивались так:
«Все изложенные мною факты свидетельствуют о грубом нарушении требований уголовно-процессуального закона, которые воспрепятствовали суду полно и всесторонне рассмотреть в отношении меня уголовное дело. Выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Свидетельствуют о грубых ошибках суда в оценке доказательств и обосновании мотивов в действиях, которые вменяются мне в вину. Суд рассмотрел дело односторонне и необъективно, а выводы суда существенно повлияли на вынесение приговора, поскольку привели к незаконному моему осуждению. Руководствуясь статьями (были перечислены статьи УПК), прошу приговор коллегии судей судебной палаты по уголовным делам Апелляционного суда г. Киева от 15 марта 2004 года, которым я признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями… — были указаны статьи УК, — …отменить как незаконный и уголовное дело в отношении меня прекратить. Меру пресечения в отношении меня отменить. Прошу кассационную жалобу рассмотреть с моим участием».
Я поставил число, подпись и на следующий день передал дополнения к кассационной жалобе на тридцати листах в спецчасть.
Анатолия уже неделю не было в камере. В один из дней в шесть часов утра его заказали на этап. Он и Дима были утверждены Верховным судом и, находясь в СИЗО, каждый день ожидали отправки на ПМЖ (как говорили «пыжики», на постоянное место жительства в Винницкую или Житомирскую тюрьму). Только эти тюрьмы, которые исполняли роль так называемых «крытых» для отбывания наказания осуждёнными к определённому сроку за тяжкие преступления, кому из назначенного срока дали несколько лет (от года до пяти) тюремного заключения, принимали пожизненно заключённых (участки ПЛС на лагерях только начинали строиться). Я дал Анатолию сигареты и чай. Он забрал с собой пакет с рисовыми хлопьями и приправы — сказал, что пригодится.
Анатолия — в оранжевой робе, с руками, застёгнутыми за спиной, — вывели из камеры. Дима, в наручниках впереди, вынес в коридор его сумку и скатку. Осуждённым на ПЛС не говорилось о конечном пункте их следования.
