Белая радуга полностью

Кинебомба замолчал, тяжко и шумно переводя дух.

– Значит, их все же пятеро. Всегда пятеро, – задумчиво проговорил Эдик.

– Да, всегда. Все они попали в приемные семьи, жили в разных городах, одно семейство даже в Париже. Двое – в Лондоне и один – в Барнсе, который вполне можно считать районом Лондона, но знакомы между собой вроде как не были. И ровно через десять лет после обнаружения детей четыре семьи вдруг, словно их кто за веревочку потянул, съехались в Барнс, чтобы отдать своих детей в одну и ту же хорошую частную школу. Где, кстати, уже учился с первого класса один из мальчиков. В школе дети в течение месяца стали не разлей вода, невзирая на разницу в возрасте. Учителя и другие школьники вспоминают, что они были как одна семья…

– Вспоминают? – слабым голосом спросила Элла. – Почему… были?

– Детей больше нет, – отрезал Антон.

Громко вскрикнула чувствительная Соня, а потом жутковатая пауза повисла над столом. Редкий ощутил, как мириады колючих мурашек сковали его тело, дыхание сорвалось. Он впервые слышал об этих юных англичанах, но слова Кинебомбы поразили его, словно речь шла совсем о других детях. О тех, чьи портреты были приклеены к ветхим обоям.

– Предупреждать нужно, босс, – тихо произнес Глеб.

– Но что могло с ними случиться? – жалобно пролепетала Соня.

– Стрелок, – коротко ответил Антон. – Давняя недобрая традиция Америки и Европы. Некий Орсон Брук, старшеклассник, пришел в школу после окончания занятий и направился прямиком в библиотеку. Там в тот момент находилась вся пятерка, они собрались за столом в дальней части библиотеки, помогали одному из них с проектом. Они вообще все время, кроме уроков, проводили вместе. Парень, едва войдя, открыл веерный огонь из автомата «Узи», микромодель на тридцать два патрона. Погибла библиотекарша, еще трое посетителей, было не меньше десятка раненых. И все те дети. – Он выделил слово «те».

– Думаешь, это было подстроено, босс? – спросил Борис. – Спецом убрали детишек?

Кинебомба пожал плечами:

– Как знать. По этому массовому убийству информации везде полно, в Сети даже ходят мемуары старшей сестры убийцы, весьма скандальные… Да, он, расстреляв все патроны, выпрыгнул в окно и сломал себе шею. Так вот, сестра настаивает, что брат действительно в школе был изгоем, травили его даже учителя. Ну травили или пытались на путь истинный наставить – кто теперь докажет. Бедолага исписал целую тетрадку проклятиями в адрес однокашников, так что вроде в самом деле собирался мстить. На подходе к школе теперь стоит памятный обелиск с фамилиями тех, кто тогда погиб, – девять имен. Но все, с кем я говорил, прежде всего вспоминали тех детей. Рассказывали, какие они были необычные, яркие, дружелюбные. Были и намеки, что за ребятами наблюдалось нечто странное, то, что трудно объяснить, не забираясь в дебри мистики. Но моего английского не хватило, чтобы вытащить все детали. Ясно одно: и два года спустя их не могут забыть, в соцсетях полно всяких групп памяти… Ну с этим мы потом подробно ознакомимся. Вот такое чертоплясие. Что думаете?

Никто не спешил делиться соображениями. Тихо плакала Соня, Глеб ее утешал. Словно что-то повисло в комнате, вязкая тишина, которая давила на уши, но не хотелось ее разрушать.

– Это кое-что нам дает, – наконец медленно заговорил Редкий. – То, что их пятеро, мы знали. То, что их вновь собирают в том самом городе, где нашли, – едва ли совпадение, ну с учетом и нашего случая. Выходит, город важен.

– Верно, – кивнул Антон.

– Школа, ты говоришь, хорошая, частная. Но, возможно, выбирают ту, где уже кто-то из ребят учится, так же проще. В нашем случае Понедельник, Среда и Пятница с этого года пошли в новую гимназию. Тогда можно предположить, что как минимум один ребенок там уже учится. Насчет Вторника у нас по нулям. Но про Четверга мы знаем, что это мальчик лет одиннадцати, темноволосый, на плече – родимое пятно. Среди новичков таких нет. Попробуем перебрать все варианты. А Вторник… будем надеяться, что он сам даст о себе знать. Или в этот раз детей будет только четве…

Он не договорил.

– Их будет пятеро! – оборвал Антон. – Вторник не мог просто так сгинуть, даже если мы его не нашли. Ведь были и другие, кто наблюдал за детьми, и куда лучше, чем мы. Я уверен: будь пятый ребенок навсегда потерян, тогда ничего не происходило бы вообще. Про детей забыли бы или, возможно, уничтожили.

– Но кто все это проделывает?! – не сдержавшись, выкрикнула Соня.

Кинебомба дернул головой.

– Понятия не имею. Теперь меня больше всего волнует другой вопрос: что пошло не так в Барнсе? Потратили столько сил, а потом детей просто ликвидировали.

– Может, все же случайность? – почти хором спросили Борис и Глеб.

– Трагическая, но случайность, – тихонько уточнила Элла.