– Везет же некоторым, – прошипела девочка, окидывая взглядом худощавую фигуру брата. Вот уж кому не было нужды ограничивать себя в калориях.
– Зато тебе достался весь ум, – утешил ее Володя. – Меня к твоей накрученной гимназии ни за какие деньги на километр не подпустили бы.
Брат был хорош собой. Среднего роста, стройный, даже поджарый, он двигался ловко и стремительно; если смеялся, то заражал весельем всех вокруг, а улыбка у него была ласковая, с лукавинкой. На голове топорщился густой ежик темных волос, под почти черными пушистыми бровями жили очень светлые и прозрачные, как родниковая вода, глаза. Иногда Тане бывало трудно скрыть, как же сильно она им восхищается.
Таня прекрасно знала, что она – приемный ребенок, помнила первое знакомство с родителями, ведь ей тогда уже было семь лет. Брата же всегда, с первого дня воспринимала как по-настоящему родного, любила подмечать малейшее сходство в их вкусах или пристрастиях. Любая такая деталь надолго прибавляла ей хорошего настроения. Ведь трудно живется человеку, если ему не с кем себя сравнить.
Она доела салат, с надеждой заглянула в пустую миску, после чего со вздохом отнесла ее к раковине и аккуратно вымыла. Брат проверил время по мобильнику и озабоченно свел брови домиком, давая понять, что им пора.
– Да, вот еще. – Девочка достала из кармана жакета кошелек на застежке, положила на стол. – Засунь куда-нибудь, пока я одеваюсь.
– Подкуп? – высоко взметнул брови Владимир. – Это чтобы я раньше времени не слил родителям волнительную новость о том, что ты садишься на диету?
– Это чтобы я вместо первого урока случайно не оказалась в буфете, – в тон ему парировала сестра. – И будь на связи: если я вдруг ограблю нашу столовку, попрошу полицейских первым позвонить тебе.
– Понял. Выручу. И вот я еще подумал: не записаться ли мне прямо сегодня в секцию вольной борьбы? Поскольку предвижу, что скоро моей спортивной подготовки будет недостаточно. Тебя ведь, сдается мне, не только от полиции придется отбивать.
Таня помрачнела, с отвращением затрясла головой:
– Ну уж нет. Больше ничего такого со мной не случится. Наверняка я просто неправильно себя вела в прежних школах, но теперь буду умнее. Запишусь к психологу… но это когда немного похудею, сейчас он меня просто на смех поднимет.
– Ну-ну. Посмотрим. И, кстати, запомни, что твоей вины в происходящем не было ни на полпальца. – Брат сделался непривычно серьезен, даже мрачен. – И психолог тебе никакой не нужен. Хочу также предупредить, что уже вчера, встречая тебя у школы, засек одну пару заинтересованных глаз. Этаких прям васильковых.
– Да каких еще глаз, – отмахнулась Таня. – Показалось тебе, Еж.
Она не кривила душой, про знакомство с Пашей Майским и в самом деле уже успела забыть. Другим была забита голова.
Решение пропустить уроки Виктория приняла, едва глянув на себя в зеркало в узенькой прихожей котокафе. Свет здесь был совсем тусклый, зато синяк на ее щеке багровел и разгорался, как закат. А после того как Лиза промыла перекисью ее раны на ногах и смазала йодом колени, Вика попробовала встать и со стоном рухнула обратно на диван. Колени взорвались болью, при малейшем движении в них что-то потрескивало и покалывало.
– Врачу бы твои раны показать, – забеспокоился Руслан.
Вторая попытка подняться оказалась удачнее, постепенно девочка расходилась. Но в гимназии в таком виде определенно появляться не стоило.
Руслан, поглядывая в окно, подстерег момент, когда заработала смешная избушка на выходе из двора – в ней пекли блины с разными начинками, сбегал и набрал всех видов. Кофе и чай приготовила Лиза. Ели, болтали, угощали с рук котиков. Виктория никогда не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас, сидя в компании двух взрослых и пары десятков котов, прикладывая грелку со льдом попеременно ко всем синякам и ушибам, слушая бесконечные рассказы о питомцах и о перипетиях открытия кафе. Ей было весело и спокойно… Но все закончилось в тот миг, когда неожиданно запищал старенький, стянутый резинкой телефон и на табло появилось слово «папа».
Руки тряслись, телефон все падал и падал на протертый диван. Лиза вложила его девочке в руки, сделала мужу знак, и оба отошли в другую часть просторного помещения. Наконец удалось слабо алекнуть.
– Снежинька! – Голос отца звучал не сурово, скорее озадаченно. – А ты где? Мне позвонила мама, сказала, что ты убежала из дома очень рано, не позавтракав. А потом она увидела по электронному журналу, что ты, оказывается, не появилась на занятиях. Мама очень волнуется, я сейчас бегу к ней.
Он слегка задыхался, похоже в самом деле очень спешил.
«Что же она сама меня не набрала? – хотелось спросить Вике. – Любая мать первым делом поступила бы так». Но она привычно сдержалась.
– Я не в школе, так получилось, – ответила Вика отцу.
– С тобой что-то случилось, милая? Ты в больнице? Господи, что, несчастный случай?!
Девочка криво улыбнулась уголком рта с неповрежденной стороны: такой вариант, как обычный прогул, ее родителям и в голову не пришел.
– Нет.
– Но ты в городе? Куда я могу подъехать за тобой?
