Отец барином раскинулся в кресле, полулежал там, перегородив длинными ногами в отутюженных брюках узкую комнату. Глаза он прикрыл, всем видом изображая усталость до степени изнеможения. Мать в рабочем фартуке стояла на пороге кухни с потерянным видом и словно не знала, куда девать перепачканные в муке руки. Стянутые в хвостик волосы делали ее похожей на ученицу старших классов – мать недавно рассказывала со смехом, что проверяющие в школьной столовой время от времени цепляются, мол, почему у вас девочка в учебное время моет посуду.
– К чему снова эти глупые упреки? – расслабленно цедил отец. – Кем нужно быть, чтобы спрашивать такое? – Тут он выразительно коснулся пальцами виска. – Почему мужчина не приходит ночевать в дом, где его не уважают и с ним не считаются, хоть и живут на его деньги? Где сынок, – он ухмыльнулся в сторону Маго и пальцами изобразил кавычки, – нагло усмехается ему в лицо, поправ все традиции нашего народа. Из такой семьи нужно бежать бегом, и лишь чувство долга заставило меня вернуться. Танзиля, твои котлеты пригорают! – рявкнул он.
Мать, ойкнув, исчезла на кухне.
«И еще чувство голода», – отметил про себя Магомет, продолжая в упор разглядывать отца.
– Чего уставился? Удивляюсь, ты только наглее стал, когда узнал, кто есть на самом деле! Другой мальчишка задумался бы, нужен ли он вообще в этой семье, – добавил он, понизив голос. Наверняка не хотел, чтобы его услышала жена.
Мама с виноватым лицом снова заглянула в комнату, позвала:
– Пожалуйста, пойдемте завтракать.
– Горелое жрать? – прищурился отец.
– Ну что ты такое говоришь, Рустам?! Сгорела лишь пара котлет, я их выкину.
– Не выбрасывай, мам, я очищу и Жульке скормлю, – поспешил сказать Маго.
Отец издал громкий стон отчаяния:
– И это семейство я стараюсь прокормить! И меня еще смеют упрекать! Я сам съем эти сгоревшие котлеты, и чтобы никаких собачьих кормежек! А ты, – испепеляющий взгляд в сторону мальчика, – убирайся к себе и сиди там, пока я не уйду! Понял?
– Ага, – сказал Маго, провожая взглядом вновь убежавшую мать.
Потом он спокойно размахнулся, швырнул горсть керамзита о стену прямо над головой отца и скрылся в своей комнате под грозные вопли:
– Ты что сделал, поганец, шайтан? Танзиля, этот выродок все же взбесился! А я предупреждал! Я сейчас позвоню, чтобы к нему приняли меры!
Маго лишь тяжело вздохнул и начал считать до шестидесяти. Ничего, его особое средство быстро подействует, почти весь керамзитный дождь пришелся на плечи и густую шевелюру отца.
Так и случилось – через минуту в квартире наконец установилась ласкающая уши тишина. А потом к нему заглянула мама.
– Раз уж ты встал, малыш, позавтракаешь со мной? – спросила она ласково и печально.
– А отец что? – спросил Магомет, мужественно проглотив «малыша».
– Он что-то неважно себя почувствовал и ушел в бабушкину комнату полежать.
Мальчик кивнул головой – все шло по плану – и первым зашагал в сторону кухни.
Мать, торопливо допив кофе, начала собираться на работу. Уже убегая, показала сыну пакет, в котором лежали обрезки мяса и некондиционные котлеты с очищенным пригаром. Маго благодарно ей улыбнулся и тоже не стал торчать дома, хотя до уроков оставался без малого час. Сменил зеленую толстовку на черную – другую одежду он не жаловал, в гимназическую форму влезал лишь по личной просьбе некоторых учителей или самого Гайдая.
Когда он уходил, медленно приоткрылась дверь в комнату абики, оттуда осторожно выглянул отец, бледный, в испарине.
– Ты уже уходишь, Магомет?
– Ага.
– А вроде рано еще. Может, посидишь со мной немного, сынок?
– Нет, мне пора, – мстительно объявил мальчик и в темпе покинул квартиру.
Жульки во дворе не оказалось, и она не прибежала, сколько он ее ни звал. Похоже, псина жила по своему графику и сейчас завтракала в другом дворе. Пришлось запихнуть пакет в рюкзак. Поразмыслив, чем заняться до занятий, Маго решил сразу отправиться в гимназию. Она уже открыта, можно будет сделать домашку по математике, о которой он вчера как-то подзабыл, а еще лучше дождаться кого-нибудь из зубрил и заучек, которые, как известно, в школу норовят прибежать первыми, и попросить списать. Отказа точно не будет.
В классе мелкого и щуплого Маго уважали все до единого. Еще в первую неделю в четвертом классе он на спор вышел из одного окна на третьем этаже и по узенькому бордюрчику на руках прошел до соседнего. К счастью, окна выходили на пустующую в тот момент спортивную площадку, иначе не задержался бы Маго в гимназии, плакали бы все старания мамы и бабули. Но зато и проблем у него в классе не было, хотя Угушев с ними легко справился бы. Так же легко, как ринулся на старшеклассника, посмевшего произнести в его адрес слово, которое мальчику категорически не нравилось. Поскольку в своем классе он всегда заступался за потенциальных изгоев, со списыванием проблем никогда не возникало, любой почитал помощь ему за честь.
