Максим посмотрел на нее уничтожающе и многозначительно промолчал.
— Дамы и господа! — послышался слащавый монолог стюардессы. — Приветствуем вас на борту нашего авиалайнера. Через пятнадцать минут вам будут предложены напитки на выбор.
— А еда? — заволновался Максим Медник. — Завтраков что, не будет?
К сожалению, секс-символ оказался прав — прошел целый час, а стюардессы все не появлялись.
— Вообще я совсем не злой, — вдруг заметил Медник, обращаясь к Даше, — просто вчера немного перебрал, и у меня голова болит. Сама понимаешь, богема, творческая личность. Встретил однокурсника, он, кстати, режиссер, предлагал мне сниматься.
— Очень интересно, — зевая, заметила Даша.
Но красавец мужчина не заметил ее сарказма, а может, просто сделал вид.
— Так устал, мы сидели в баре, — монотонно вещал он, — разумеется, мне не давали прохода. Просили автографы, интервью. Друг даже сжалился и проводил меня до дому, потому что нас преследовали мои поклонницы.
— Неужели? Вот и Элвиса Пресли несколько раз чуть не убили влюбленные дамы.
— О чем я и говорю. Рад, что ты меня понимаешь.
Что это? Кич? Или банальная глупость? Неужели никто еще не осмелился сказать этому типу о том, насколько он смешон? А может быть, кто-то все же сказал, просто Медник не поверил этому доброму самаритянину?
Даша откинулась в кресле.
Прямо перед ней сидели Маша Кравченко и Гриша Савин — причем Машина чернявая голова уверенно покоилась на его услужливо подставленном плече. Даша неотрывно смотрела на эту идиллию, и почему-то ей было неприятно, тошно — она и сама не могла понять почему. Не ревность же это, в конце концов! Она ведь не сентиментальная семиклассница, чтобы влюбиться в полузнакомого мужчину только потому, что он похож на какого-то Лешу Суздальцева!
Зачем, зачем? Зачем она постоянно вспоминает об этом типе?! Интересно, он тоже думает о ней, Даше Громовой, с периодичностью раз в день? Вряд ли. У такого человека, как Суздальцев, ничего в голове не держится — она-то знает это наверняка!
Сколько раз он опаздывал на свидания! Сколько раз забывал ей позвонить — а она так ждала у телефона, нервничала, бесконечное количество раз проверяла, не сломался ли аппарат. Его друзья неоднократно ее предупреждали — Лешка ребенок, он рассеянный, взбалмошный, необязательный! А она только мудро улыбалась, идиотка! Думала — ну и что, что ребенок, ну и пусть, что взбалмошный — за это она его и полюбила. Но к ней он относится иначе. С ней он повзрослеет и остепенится. А ведь сколько раз жизнь доказывала ей обратное — она все равно умудрялась оправдать беспечного Лешку. Например, однажды он забыл поздравить ее с днем рождения. Причем до этого они целую неделю обсуждали — где лучше отмечать и что лучше ей надеть! В итоге она решила собрать гостей по-скромному, дома. Верка Агеева радовалась — ей давно хотелось посмотреть на Дашиного ухажера.
Гости были приглашены на семь часов. Все пришли без опоздания — кроме Леши Суздальцева. Даша не приглашала никого за стол — почему-то ей хотелось, чтобы шампанское открыл именно Лешка, чтобы он произнес первый тост. Без пятнадцати восемь голодных гостей пришлось все-таки допустить до стола. Шампанское открыл папа, а первый тост сказала Верка. В половине девятого Леша все еще не появился. В девять Даша заволновалась.
— Наверное, с ним что-нибудь случитесь. Надо позвонить в справочную по несчастным случаям!
— Позвони сначала ему домой, — Вера, — а то чего зря людям голову морочить!
— Да не может его быть дома! — возразила Даша, и ее голос зазвенел. — Я чувствую, понимаешь, чувствую, что что-то произошло. — Она размазывала по профессионально нарумяненным щекам слезы.
Но по домашнему номеру позвонила — так, на всякий случай. И поднял трубку!
— Дашуха! — обрадовался мужчина. — Чего звонишь? Вроде мы сегодня уже с утра созванивались!
— Ты где был? — прошептала она.
— Да с друзьями в баре посидели. Делать — то все равно нечего!
Она швырнула трубку, она в ярости разбила хрустальную вазу. А потом ползала по полу и под мамино возмущенное ворчание собирала мелкие осколки — еще и палец порезала!
А он пришел на следующее утро — с огромным букетом бордовых роз. Он стоял на коленях и заглядывал ей в глаза — словно преданный пес. Еще тогда надо было насторожиться, приглядеться к нему — кто знает, может быть, она вовремя обнаружила бы гниль, червоточинку — и ничего бы не было! Но она его простила — и поэтому случилось то, что случилось. Ну конечно, ведь Даша Громова всегда была дурой. А до встречи с Алексеем Суздальцевым — особенно.
Наконец тележка, уставленная бутылочками, оказалась напротив их кресла.
— Напитки на выбор, — заулыбалась бортпроводница.
— Мне мартини, — хмуро сказал Максим.
— А мне апельсиновый сок, пожалуйста, — попросила Даша.
— А есть только вода. — Улыбка стюардессы стала еще шире и гостеприимней.
— Где же тут выбор? — удивился Медник.
— Ну как же, есть теплая вода и холодная. Вам какую?
— Мне не надо, — сказали они хором.
