И опять-таки вся слава, вся благодарность радостными волжанами, освобожденными от кровавого гнета большевиков, отдавалась чехословакам. Их только-только не носили на руках. И дарили им все, дарили широко, по-русски, от сердца. Забитые и полуголодные бедняки-чехи стали богатеть от русской щедрости. Аппетиты у них разгорелись, и очень скоро у чехов вошло в обычай тотчас по занятии города, – нашими ли, белогвардейцами или ими, – приступать к «реквизиции» русских казенных складов, налагая руку иногда и на частное имущество. Но и к этому вначале наши относились равнодушно, не придавая большого значения: все бери, наплевать, – только помоги с большевиками покончить!
С самого начала образования Восточного фронта чешский национальный комитет проявил массу усилий и интриг для того, чтобы на освобожденной русской территории вызвать к жизни и укрепить власть из тех кругов, с которыми так сблизился за свое пребывание в России Масарик.
Точно черное воронье летит тучами к месту несчастья, – так потянулись на Волгу все революционные вожаки партии Керенского и Чернова[21]. Это сборище социалистов-полубольшевиков, углубителей революции, которым до России и ее судьбы не было ровно никакого дела, которые к тому же являлись рабски послушными исполнителями воли Антанты, нашло полную поддержку в чешском национальном комитете.
В то время старая политическая власть России была и в центре, и на местах в корне разрушена, и теперь, вследствие стихийности движения и огромных пространств от Волги до Тихого океана, возник сам собою целый ряд органов временной русской власти: в Самаре, главной квартире Чечека, – комитет членов учредительного собрания или, по существу, полубольшевицкое учреждение; в Уральске – казачье правительство; в Оренбурге – атаман Дутов с оренбургским казачьим кругом; в Екатеринбурге – уральское горное правительство; в Омске – сибирское правительство; в Чите – атаман Семенов[22]; в Харбине и Владивостоке – свои правительства. Чтобы покончить с этой разноголосицей и сумбуром, чтобы привести страну в порядок, было созвано в конце августа – начале сентября в Уфе государственное совещание для конструкции единой авторитетней всероссийской власти.
На этом совещании приняли участие представители всех перечисленных местных правительств, делегаты от казачьих войск и от политических партий.
Голоса разделились; хотя монархисты на это совещание и не были допущены, но все же большинство оказалось на стороне социалистического блока; за этим большинством стояла и фактическая сила, добровольческие отряды и казаки.
Вот тут-то впервые и выступили открыто на политическую сцену чехи. На собрании появился окруженный национальным комитетом и представителями чехословацкого войска доктор Богдан Павлу и заявил, что если не будет образована единая русская власть, то чехи бросают боевой фронт; законной же властью чехи могут признать, – спекулировал дальше чешский политический руководитель, – лишь ту власть, которая будет составлена из собравшихся в Самаре членов учредительного собрания.
Для всякого русского было ясно, что это означало прямое давление на русских людей – призвать к власти снова ту партию, которая раз уже доказала свою неспособность к борьбе, которая не имела сил к победе, которая исполняла приказы иностранцев и работала в их интересах. Партию, которая уже однажды ввергла под руководительством своего лидера Керенского Россию в бездну разрушения, позора и Гражданской войны – в 1917 году.
Но к нашему несчастью, наглое заявление Павлу на Уфимском государственном совещании – это первое вмешательство чехов во внутренние русские дела – не встретило должного отпора; рыхлая масса людей не нашла в себе силы и твердости выгнать зазнавшегося чеха из собрания и обуздать их распущенные банды военнопленных дезертиров. Нельзя, правда, строго винить и осудить тогдашнее собрание: за время полутора лет безумной и кровавой революции слишком устала воля людей. Все страстно хотели иметь помощь против большевиков и тогда еще верили в честь и искренность чехословацких полков. В результате была образована в Уфе на совещании, как единая русская власть, Директория из пяти членов под председательством Авксентьева, ближайшего сотрудника и партийного товарища Керенского. Точно так же был установлен приоритет над этой Директорией со стороны членов учредительного собрания.
И вот, как раз в те дни, когда эта власть, угодная чехам, была сконструирована, начался развал и отступление чешских войск.
