Они вошли в цех за пять минут до того, как двое работяг втащили внутрь вазоны с цветами и установили их на полу у окна. Швеи из переднего ряда стали переглядываться и смеяться. Женщина в очках оказалась мастером. Шикнув на швей, она пошла вдоль рядов, старательно запинывая обрывки ниток под рабочие столы. Оля мельком взглянула на стенд с фотографиями изделий комбината. Ничего сверхъестественного — домашняя одежда, платья и сарафаны из недорогого трикотажа. Пожалуй, мысль о том, чтобы задержаться на швейке, была не так глупа. Можно было бы узнать больше о тех девушках, что работали здесь и пропали. Она выручит Бульку, а та расскажет о них то, что знает. Вон как нервничает, того и гляди, выпрыгнет в окно.
Первым в цех вошёл оператор с телевидения. Оля узнала его по цветастой рубашке. Он пятился задом на полусогнутых ногах, привычно разместив камеру на плече. Большая группа людей в костюмах и при галстуках появилась вслед за ним.
Высокая блондинка в пиджаке стального цвета и с пышным жабо на блузке величественно кивала, пока суетливый невысокий мужчина что-то негромко говорил в её сторону. Ольга пропустила вперёд Таню и мастера, оставшись за их спинами. Блондинка подошла к одной из работниц, склонилась над машинкой, отчего швее пришлось податься назад. В это момент защёлкали фотоаппараты в руках чиновников.
— Маржанская! — ахнула Булька.
«Тищенко!» — побледнела Оля, заметив Германа.
Он остался в дверях. Просто стоял и смотрел на Олю. В его глазах не было удивления, только злость и твёрдая решимость.
Кажется, что-то произошло в этот момент. Все устремились к Маржанской. Даже оператор, расталкивая свиту, попытался влезть между сгрудившимися вокруг Регины людей. Причина стала понятна, когда Маржанская, стуча каблуками, подошла к окну. Кусок её кружевного жабо висел бесформенным лоскутом вдоль застёжки.
— Ой, как неудобно получилось! Зацепилась за нитедержатель… — мастер заломила руки. — Сейчас наши девочки всё заштопают!
Регина зыркнула из-под густо накрашенных ресниц, но промолчала, поджав губы.
— Это же Баленсиага, — тихо произнесла Оля, — ручная работа.
Регина взмахнула ресницами.
— Вы кто?
— Технолог, — мастер подошла ближе, — на испытательном сроке. Вы не смотрите, что молодая, знающий человек.
— Я вижу, — губы Маржанской тронула улыбка. — Сможете исправить?
— Думаю, да.
— Поезжайте сейчас с нами. Вас отвезут, — Регина поискала кого-то глазами, но подошёл Герман.
— Позвольте мне сделать это для вас?
Регина повела плечами, но согласилась, коротко кивнув.
Все гости во главе с Маржанской двинулись к выходу. Последними семенили Булька с мастером.
— Жду тебя внизу! — негромко произнёс Герман, склонившись к Оле. Голос его звучал почти нежно.
Чудов, восемь лет назад
— Я видела, как они целовались! — произнесла Оля шепотом и тут же прикусила губу.
Ирочка промолчала, но по её напряжённой спине было заметно, что говорить на эту тему ей не очень хочется.
— Неужели она его любит? — не унималась Оля. — Разве можно любить такого?
— Мала ты ещё рассуждать на подобные темы, — не выдержала Ира и тут же продолжила, — всяких любят, уж поверь. Мой бывший муж, например, — она задумалась, подбирая слова, но потом просто махнула рукой.
Самое время было рассказать Ирочке о случившемся, но перед Олиными глазами ещё стояла картина поцелуя Марины и Морозова в кабинете тётки.
— Почему он на ней не женится?
— А зачем? — усмехнулась Ира.
— Марина красивая! — Оля пожала плечами. — Вон, сколько всяких за ней ухаживают. И смотрят вот такими глазами! — Оля распахнула ресницы как можно шире и скосила зрачки к переносице.
Ирочкины губы тронула улыбка.
— Дурочка ты ещё. Дай бог тебе любви взаимной, а не такой, которую я знаю. Наизнанку вывернешься, с живой себя кожу сдерёшь, а если не любят, то и толку от твоих страданий нет. Не все могут любить. Кто-то поиграет, да и выбросит.
— А может это Маринка с ним играет? — Оле почему-то хотелось верить, что это действительно так.
Ира покачала головой.
— Нет, не думаю. Я Марину давно знаю. Мать у неё пьющая да гулящая была. По молодости тоже мужиков красотой приманивала. Маринка вечно полуголодная бегала. Но как мать — не скурвилась. — Ирочка вздохнула. — Морозов её заметил, на работу взял. Ну и, наверное… Не знаю, не будем больше об этом.
Морозов уехал после обеда. Его подручный вынес из кабинета несколько папок с бумагами, и в ресторане воцарилась странная напряжённая тишина. Оля несколько раз пересекалась с Мариной, но та, казалось, перестала обращать на неё внимание, углубившись в собственные мысли. Оля заметила, что Шагина частенько замирает, уставившись в одну точку взглядом своих вишнёвых глаз.
