— Да ты угашенный был! — рявкнул Герман. — И я нажрался, как свинья, а вот ты, Гриша, — в голосе Тищенко вдруг появилась подозрительная мягкость, — ты лучше нас соображал. И машину потом вёл.
Гуциев вновь подошёл к окну и закурил. Лицо его в этот момент было совершенно спокойным.
— Эти сучки нас обдурили, — продолжил Герман, ударяя себя кулаком по колену. — Кто же думал, что так получится? Это всё Мороз…
По кабинету словно пролетела невидимая тень, колыхнула жалюзи и, облетев помещение, снова скрылась в окне.
— Идея всё спалить там к чёртовой матери твоя! — Макаров ткнул пальцем в Германа. — Надо было дом его хорошенько обшмонать сначала.
— Я и не спорю, — вяло отбивался Тищенко, — только вы все со мной согласились.
— Не будем к этому возвращаться. Что сделано — то сделано, — Гуциев повозил пальцем по подоконнику, растирая упавший пепел. — Представим, что девчонке ничего не известно.
Макаров с Тищенко заёрзали на местах, явно не соглашаясь.
— Она не дура. Подросла, уже, — заметил Герман.
— Хорошо. Согласен. Рассуждаем по-другому. Она что-то подозревает. Вернее, так — она знает, что Морозова нет. Она единственный человек, который точно знает, где он. Общественность считает, что Роман здравствует и живёт за границей. Это устраивает всех. Мы тоже знаем, что Морозов, как бы это помягче сказать, фигура номинальная. Кто из нас находится в выигрыше от всей этой ситуации?
Ответом прозвучала тишина.
— То-то же. Да, в конкретной ситуации нам бы всем хотелось полной ясности и безопасности. Отсюда следует, — Гуциев глубоко затянулся. — Что мы должны избавиться от любых раздражающих факторов. Так?
— Значит, девчонку надо устранить? — Голос Германа дрогнул. — Я не могу… Ты же понимаешь, что, если всё откроется… Скоро выборы.
— Я тоже не могу рисковать! — Гуциев перевёл взгляд на Макарова.
— Кто бы сомневался, что решать опять придётся мне. Она была сегодня здесь. Я видел, — полковник поморщился. — Её допрашивали. Я протокол ещё не читал, но там и так всё ясно.
— И?
— Следователь из областной прокуратуры, вроде нормальный мужик. Мы с ним ещё толком не разговаривали. Но я сталкивался с ним, когда он приехал.
— А этот, как его? — Гуциев пощёлкал пальцами, вспоминая фамилию задержанного старика. — Почему его увезли?
— Резонансное дело получается. Боюсь, скоро журналисты трезвонить начнут. Меня уже допекают вопросами о маньяке.
— Ты же опытный мент, Макар, сам-то, как считаешь?
— Да я до последнего думал, что это наш Гера наследил! Сам бы его пристрелил, чтоб не мучился и других не мучал.
Герман с шумом выдохнул. Послышалось скрежетание его зубов.
— Я, Гера, не шучу! Эти твои заскоки мне порядком уже надоели. Каждый раз не знаешь, чем твоя херня закончится. Как-будто это ты меня вот сюда, — Степан постучал себя по голове, — имеешь. А я не люблю, когда мне мозг трахают!
— Макар, по делу! — поторопил Гуциев.
— Если бы этот старый пьянчуга не приходил в отделение, а просто где-то кому-то рассказал о мёртвой бабе, можно было бы его в оборот взять. Но он и на камерах зафиксирован, и народ в это время рядом топтался. Чтобы прекратить лишние разговоры, я велел ребятам съездить и проверить. Не отслеживал, конечно. Что, по каждому пьяному выхлопу, которому померещилось, зря служебную машину гонять? Так утром и не нашли ничего. Успокоились. А вот, поди ж ты… Сволочная ситуация.
— Ты умный мужик, Макар, думай. От девки надо избавиться.
— Она свидетель… — Макаров вытащил из урны бутылку. — Сколько у меня времени?
— Я понятия не имею! — Гуциев взглянул на часы.
Зазвонил телефон. Каждый быстро достал свой, не прислушиваясь к вызову. Макаров потряс «Самсунгом», призывая к тишине.
— Да, слушаю! — раскатистый баритон Степана растёкся по кабинету начальственными нотками. Собеседник на другом конце был краток. Полковник хмуро оглядел друзей и нажал кнопку сброса.
— Эта тварь решила поиграть. Гриша прав, надо избавиться от неё.
Если прислушаться к тому, о чём говорят люди вокруг, и на минуту забыть о том, где находишься, то по большому счёту, понимаешь, что всех волнуют одни и те же вещи. И нет никакой разницы — большой ли это город, или глухая провинция. Разговоры о работе, зарплате, еде и детях, о политике и зажравшихся поп-исполнителях, неадекватных соседях и смутном будущем. Редко вдруг кто-то поделится информацией о прочитанной книге или впечатлившем фильме.
Но лучше не прислушиваться, не давать неспешным обыденным разговорам и действиям людей вовлечь себя в их нормальную повседневность. Это может оказаться хитроумной игрой, правил которой ты не знаешь, а времени на подготовку у тебя просто нет.
Стоя в нескольких шагах у перекрёстка в центре Чудова — города, в котором она родилась и выросла, Оля не ощущала твёрдости под ногами. Всё, что она знала и имела, считая своим, оказалось лопнувшим шариком, чья красочная резиновая основа сейчас лежала у ног. Хочешь, затопчи её в пыль, хочешь, перешагни и забудь. Всё равно не вернёшь к жизни.
