Ник сделает всё, чтобы уберечь свою пару. Абсолютно всё.Даже если для этого понадобится продать душу его вампирскому прародителю и вновь присоединиться к тёмному подполью вампиров, известному как Белая Смерть.Дмитрий Йи, скандально известный анти-вампирский экстремист, пропал несколько недель назад.Его взбесившиеся последователи сходят с ума.По городу начинают появляться трупы, помеченные символом Дмитрия Йи. В вампирских кварталах разгораются бунты, в правительственных зданиях и кафе взрываются бомбы. В Нью-Йорке всё больше процветает жестокость и нестабильность, и нарастает давление с требованиями просто дать террористам желаемое.Посыл ясен: верните им их лидера, иначе убийства продолжатся.Хуже того, теперь они, похоже, нацелились на Ника; может, потому что он известный вампир-боец, но скорее всего, из-за его должности Миднайта, вампирского детектива отдела убийств в нью-йоркской полиции. Кому-то известно о причастности Ника к исчезновению Дмитрия Йи, и они сделают что угодно, чтобы заставить его отпустить Йи — в том числе и нацелятся на девушку Ника, явную «предательницу расы» и шлюху крови для вампира.В итоге Ник решает, что придётся обратиться за помощью к его виду. Даже если он окажется в долгу у своего прародителя, Брика — вампира, который ненавидит людей и имеет свои извращённые мотивы.
«Белая Смерть» — это пятая книга в суровой и романтической серии «Вампир-детектив Миднайт», действие которой происходит в футуристическом и антиутопическом Нью-Йорке, населённом вампирами, людьми и экстрасенсами, которые пытаются восстановить свой мир после разрушительной расовой войны, едва не уничтожившей всю планету.
Эта серия — спин-офф от серии «Тайна Квентина Блэка», но её можно читать отдельно. Её главный герой, вампир с прошлым и детектив отдела убийств, Наоко «Ник» Танака, только что перевёлся в полицию Нью-Йорка после плохого инцидента в Лос-Анджелесе, и это заставляет его начать новую жизнь. Ник работает «Миднайтом», или вампиром на службе департамента человеческой полиции. Когда он прибывает в Нью-Йорк, он хочет, чтобы его оставили в покое, дали работать, кататься на сёрфе и мирно проживать его бессмертную жизнь.
У жизни и обитателей Нью-Йорка явно другие планы.
Они сидели на земле, глядя на изображение на стене.
В основном они смотрели на изображённого там мужчину — тень с косматыми волосами, худым лицом, высокими скулами, тонкими губами и похожими на стекло глазами, одетую в длинный чёрный плащ.
Мужчина стоял в центре детальной мозаики пустыни, весьма похожей на эту, и его обрамляло огромное солнце.
Фреска покрывала всю стену пещеры и окружалась горящими факелами.
Кто-то расположил все эти крошечные кусочки цветных камешков с такой точностью, с такой заботой… и тот факт, что всё это время фреска находилась здесь, и её столетиями никто не находил, взрывал мозг Ника. Он знал, что с тех пор учёные спускались, чтобы изучить её. Он знал, что поначалу некоторые объявляли это «уткой», розыгрышем от какого-то художника из Санта-Фе или Альбукерке… по крайней мере, пока её не датировали по углероду и не обнаружили, что ей больше тысячи лет.
Это всё равно не имело никакого смысла.
Ник, которому было известно больше, чем остальным, тоже не мог это осмыслить.
Даже одежда мужчины выглядела на удивление современной, как будто происходила из нынешнего периода времени здесь, на Земле.
Конечно, Ник знал, что никто с
А значит, видящие бывали здесь ранее.
Более того, видящие пробыли здесь, в этом измерении, намного дольше, чем полагал Блэк, или Чарльз, или любой другой здешний видящий.
То, что изображение состояло из камня, а не краски, почему-то делало его более реальным.
В то же время Ник с трудом увязывал эту реальность с тем, что ему рассказывал мужчина-видящий, сидевший с ним на полу пещеры.
— Ты
— Не просто знал, — ответил Даледжем.
Он перевёл взгляд своих бледно-зелёных глаз на Ника, слегка усмехнувшись, когда Ник посмотрел на него.
Ник уставился на него, не моргая.
Затем он понял и мысленно отматерил себя за то, что он такой идиот.
Засранец… и идиот.
— Ты трахал его, — Ник произнёс это не как вопрос. Странная, иррациональная волна обиды накатила на него, а клыки удлинились от излишней агрессии. — Есть ли кто-то, кого-то ты
Затем, когда он поднёс бутылку ко рту, до него дошло кое-что ещё.
— Погоди-ка, — он опустил бутылку обратно на колени.
Ник повернулся, сердито посмотрев на своего любовника, который всё ещё казался новым, и в то же время очень давним любовником; который до сих пор ощущался странным, не только потому, что он был мужчиной и видящим, а потому, что он стал для Ника первым партнёром, который казался более-менее постоянным в его жизни.
Может, по той же причине он не сдерживался, когда они ссорились.
Он не пытался выставить себя более приятным и хорошим парнем, чем он был на самом деле.
Практически с первого дня он не тратил время на пустую болтовню и ерунду с Джемом.
— Это тот
Даледжем, ничуть не смутившись от злости Ника, от его собственничества, от его явной ревности, от его общего желания затеять ссору и, возможно, слететь с катушек… слегка улыбнулся Нику.
— «Чпокнул»? — переспросил он, явно развеселившись. — Ты только что описал мои легендарные навыки занятий любовью как «чпоканье»?
— Да ты просто комик, бл*дь, — прорычал Ник, отпив большой глоток и раздражённо передав бутылку. — А ещё ты
