А, что сделано то сделано! Больше суток уже на ногах, "а вдруг завтра война, а я не выспавшись"? Если еще кого-то черт принесет. Так что, можно сдать вахту Петровичу.
Интересно, если "Айова" ход потеряла, или может лишь как "Бисмарк" кругами ходить, чем ее штатовцы буксировать будут? Особенно если на нашу радиограмму от лица U-181 немецкие подводники слетятся, как мухи на мед? И авианосцу досталось - когда мы на связь выходили, вдали что-то здорово горело, дым на горизонте был виден хорошо.
А, к собачьим чертям все! Сначала выспаться, а там будет видно. Для своих же - отец-командир, оглядев все вокруг орлиным взором, непорядка не нашел, и счел возможным покинуть ЦП.
Эти "волки Деница" оказались намного более умелыми, чем мы могли ожидать. Эсминцы не заметили эту проклятую лодку до той самой минуты, как она выпустила торпеды. Восемь новейших эсминцев с самым лучшим оборудованием и вооружением! Но немец словно посмеялся над нами, после атаки даже не утруждая себя игрой в прятки, а ушел в океан полным подводным ходом (если справочники приводят правильные сведения по немецким субмаринам).
Столь наглое поведение наталкивало на определенные мысли. U-боты охотятся стаями, и так открыто подставляться под удар очевидно, имело смысл увести за собой наше прикрытие, чтобы другая лодка беспрепятственно добила поврежденные корабли. Тем более, что убегающий немец был мастером, с великим искусством уворачиваясь от всех сброшенных глубинных бомб. Атака субмарины эсминцем совсем не простое дело, даже при том, что в момент стрельбы до цели несколько сот метров, смешная дистанция для современного морского боя. Но всем знакома ситуация, когда оказывается сложным достать палкой предмет на дне водоема, из-за преломления лучей света в воде и искажения всей картины. Звук отклоняется еще больше, а глубинные бомбы погружаются отнюдь не со скоростью полета артиллерийских снарядов, ошибка же в определении глубины цели сводит на нет самый лучший прицел. Немецкий командир же был, бесспорно, опытным бойцом - как сообщил мне командир эсминца "Хадсон", субмарина шла под нашими бомбами, как на смотру, не снижая скорости, показывая величайшую храбрость и мастерство, скорее именно второе, так как когда стало очевидным, что кроме одного эсминца все прочие наши корабли сохраняют место в ордере, подлодка перешла на малошумный режим и будто растворилась в море как призрак.
Повреждения "Айовы" оказались достаточно серьезными. Были выведены из строя оба руля и три вала из четырех, то ли утеряна одна или две лопасти винта, то ли поврежден кронштейн, то ли, самое худшее, погнут сам вал - но ужасная вибрация при вращении, с поступлением воды в отсеки, заставила остановить оба вала правого борта и снизить обороты на внутреннем левом, так что мы едва могли менять курс, работая машинами "враздрай". Гораздо хуже пришлось "Белью Вуд", получившему торпеду прямо в середину корпуса - одно машинное отделение было полностью затоплено, и главное, из-за сотрясения, разрыва кабелей и трубопроводов, разрушения цистерн с авиабензином, возник сильнейший пожар, который так и не удавалось взять под контроль.
И что интересно, с авианосца сообщали, что будто бы видели, как торпеда меняла курс, пройдя за их кормой и попав в правый борт, противоположный направлению на атакующую субмарину! Если это правда, то выходит, наша разведка сообщала истину, что у немцев разработаны торпеды, идущие на шум винтов, да и повреждения "Айовы" наводили на эту же мысль. А это было страшно.
