– Ну-с, скажите мне, товарищ Каминский, – говорил изысканно вежливо Свиридов, – слова красной присяги, торжественного обещания, которое вы приносите трудовому народу. Вот на днях под красным знаменем вы будете присягать. И я вас учил, и мой помощник, товарищ Посекин, и ваш командир отделения, Артеменко, с вами протверживали эти знаменательные слова. Так повторите их мне.
Каминский обшлагом длинной серо-зеленой рубахи стер пот со лба, тупо уставился на Свиридова и начал скороговоркой:
– Я, сын трудового народа, гражданин со… со… со… – Тут у него совершенно заело. Лицо стало багровым. Даже слезы выступили на глазах.
– Ну что же вы?.. Союза Советских… – подсказал Свиридов.
– Союза свецких сици… си… ли… сти… – ей-Богу, не выговорю, товарищ командир взвода…
– Да вы не смущайтесь, товарищ красноармеец… Ну, если уж вам так трудно сказать: «гражданин Союза Советских Социалистических Республик, принимаю на себя звание воина рабочей и крестьянской армии», тогда скажите просто: «гражданин России…», «Русский гражданин…» Это же вам понятно?.. Ведь вы же русский?..
– Так точно, товарищ командир… Россия, это очень даже понятно… – с облегчением выпалил Каминский.
– Ну так и говорите: гражданин России…
– Товарищ командир взвода! – раздался визгливый голос комиссара Медяника. – Пожалуйте сюда!
Свиридов торопливо пробрался между красноармейцев взвода и вытянулся перед комиссаром.
– К-как вы учите?.. – захлебываясь слюною и взвизгивая, кричал весь покрасневший Медяник. – Ч-чему в-вы уч-чите? То есть эт-то же таки безобразие! Я вам задам, черт бы вашу матушку побрал, Россию!.. Ком-полка! Михаил Антонович, я вас попрошу, знаете, обратить внимание на товарища командира Свиридова… Откуда он у вас взялся?..
Свиридов с бледным лицом стоял против Медяника. У него трясся подбородок и дрожали пальцы, вытянутые вдоль шаровар. Медяник внимательно посмотрел на него и, быстро повернувшись, пошел по казарме. За ним двинулась его свита.
– Ну что вы, Сруль Соломонович, – примирительно заговорил Выжва. – Охота вам из-за пустяков волноваться. Он просто хотел помочь красноармейцу понять смысл присяги.
Медяник, пыхтя, через плечо обернулся к начальнику полкового штаба.
– Товарищ Смидин. Какого происхождения краском Свиридов?
– Самого пролетарского, товарищ комиссар, – вытягиваясь, подбираясь на ходу и прикладывая руку к фуражке, быстро ответил Смидин. – Незаконный сын ленинградской прачки. Окончил Ленинградскую пехотную школу комсостава имени товарища Склянского.
– Что же? – насмешливо проговорил Медяник. – Или там живут традиции Пажеского Его Величества корпуса? Какую он Россию еще выдумал?.. Надо будет написать командиру школы. Какими идеями питают они курсантов!.. Это-таки удивительно: Россия! Откуда взялась Россия?.. Нет никакой России. Вот так, – обратился он к Выжве, – вот так они все и учат. У них все Россия на уме… Я и у вас, – снова повернулся он к Смидину, – видел… Карта висит и написано: дорожная карта Российской Империи.
– Да ведь, товарищ комиссар, нету другой. А нам постоянно маршруты отпускным составлять приходится.
– Бросьте, Сруль Соломонович, – опять вступился Выжва. – Я его хорошенько сам проберу. Я им сколько раз говорил… Никаких России, и баста.
– Ну, знаете, говорить это мало. Надо-таки внушать. Надо убеждать, надо доказывать.
«Поди, докажи, – подумал про себя Корыто, – когда она есть. Когда она кругом. – Он потянул носом крутой запах солдатских щей и крякнул: – Вот она тебе самая настоящая Россия».
– Вы что, товарищ Корыто? Ну, и вы, я вижу, не совсем со мной согласны.
– Помилуйте, товарищ комиссар. Разве я могу-с в чем-нибудь быть с вами не согласен?
– Ну-ну, – снисходительно промычал Медяник. – Что же вы, Михаил Антонович? Идете пробовать пищу, как всегда?
– Да, как же.
– Ну, а я, знаете… С меня довольно одной этой вони. Я этих самых щей ваших терпеть не могу. Мой желудок их прямо не переносит. Прощайте. Товарищ Корыто, проводите меня.
«Тебе бы все фаршированную щуку лопать», – подумал Выжва и громко спросил:
– Сруль Соломонович, придете сегодня в девять?
– Ну и почему нет? Выржиковский будет?
– Придет и Выржиковский.
– Ну и я приду… Пхэ… Я старый студент. Люблю-таки эти холостые пирушки до утра. Я тоже богема. Вот он, – Медяник снисходительно кивнул на Смидина, – может стихи нам почитать.
– Можно, товарищ комиссар, – откозырял Смидин.
Всю эту, такую разнообразную компанию – Выжву, рабочего белоруса, еврея Медяника, русского старого солдата Корыто, полуполяка-полурусского офицера Выржиковского и начальника полкового штаба, развратника и кокаиниста Смидина – объединяло одно: водка.
