Разложив на кровати новые, очень экстравагантные вещи, я воззрилась на все это богатство. Все было черных цветов, не считая малиновой юбки. Сначала я взяла ее только для успокоения души Линды, а теперь я уже смотрела на нее иначе. Увидев Дэниела, я решила не отставать от него и тоже сегодня быть на пике моды. У меня длинные стройные ноги, которым позавидовали бы даже фотомодели, и большой грех скрывать их от посторонних, как я привыкла. Но перед Дэниелом, я хочу быть во всей красе, поэтому придется идти на жертвы.
Облачившись в юбку, топ и сапоги, так мило предоставленные Линдой, и завершив образ длинным черным плащом, я посмотрела на свое изображение. Мило, очень мило. Не хватало только подведенных черным карандашом глаз и ярко красной помады в тон юбке. Исправив недоработанное и зацепив волосы в конский хвост на затылке, я сама себя не узнала. Женщина-вамп в зеркале явно была мне не знакома. И это к лучшему: если я сама не узнала себя, то другим это уж точно не удастся. Так что, по поводу моей репутации можно не беспокоиться.
Красного лака для ногтей, а уж тем более черного, у меня не оказалось, поэтому пришлось использовать белый. Маленько не в тему, но смотрится отлично.
На все мои приготовления ушло не больше двадцати минут, так что мы еще успеваем. Я поспешила к Дэниелу, дабы поскорей услышать его мнение о моем облике.
В его прихожей витал противный запах, знакомый до тошноты.
Дэниел оказался там, где я его и покинула — на кухне. По стоящей рядом чашке, я поняла, что за это время он успел перекусить.
— Ты пил кофе? — брезгливо спросила я, заходя на кухню.
Он поднял глаза, и слова его застыли на устах при моем виде. Он смотрел на меня как на ожившую богиню. Хотя в таком виде, я могла сойти только за богиню войны или раздора.
— Класс! — ошеломленно произнес он.
— Ты тоже, — ответила я и села напротив него, заглянув в чашку. На дне густился коричневый осадок, издающий неприятный для меня запах. Это скорее можно назвать вонью, нежели ароматом.
— Ты пил кофе? — повторила я, заранее зная ответ. Просто мне было неудобно под его взглядом, охватывающим меня с ног до головы.
— Да. Могу и тебе предложить. Хочешь? — он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Он подначивал меня, прекрасно зная, что я терпеть не могу этот напиток. Но нет, я не пойду на такую явную провокацию.
— Премного благодарна, но вынуждена отказаться. Чего-нибудь натурального не найдется? — как можно милее спросила я, что явно не сочеталось с моим внешним видом.
Он с той же улыбкой встал, открыл холодильник и вытащил из него пакет сока манго. Надо же, позаботился и об этом. Дэниел поставил передо мной чистый стакан и налил в него сок. Закончив с этим, он уселся на прежнее место, наблюдая за мной.
Я залпом выпила содержимое стакана и посмотрела на часы.
— Пора выезжать.
Дэниел вздохнул:
— Пора, так пора. Поехали.
Я встала и окинула взглядом кухню в поисках моей сумочки, но тут же вспомнила, что не стала ее брать, решив, что зеленый цвет будет не к месту. Что ж, придется ехать так.
— Мне кажется, мы не туда едем, — в очередной раз сказал Дэниел.
Все, с меня хватит! Надоел уже. Я резко тормознула и повернулась к нему.
— Не нравится, веди сам.
Я отстегнула ремень безопасности и перелезла на соседнее сидение, недовольно отвернув голову к окну. Он, в отличие от меня, спокойно сел за руль и завел мой джип.
— Ты повернула не там.
— Где мне указали, там я и повернула, — огрызнулась я. Он пилил меня с того момента, как свернули с Линкольн Авеню. Поскольку карты у нас не было, я спросила у прохожего, как нам проехать на Блеквуд Авеню. И он объяснил. Так мы попали в этот неизвестный мне район, где домов и то почти не было, не то, что каких-то клубов.
— Это был пожилой человек. Он мог сказать тебе, что угодно. Ты всегда такая доверчивая?
Я решила промолчать. Пусть сам с собой разговаривает. Ведь он же «великий» ангел, так пусть его великая, всемогущая сила и приведет нас к месту.
За окном мелькали старые полуразваленные дома, смотревшие на нас пустыми глазницами окон. Неужели люди живут в таких условиях? Здесь нет счастливых лиц детей, играющих в мяч или прыгающих через скакалку. Только озлобленные волчата, не понимающие, за что им досталась такая жизнь. Здесь сухой кусок хлеба — как торт на праздник. Мне их жаль, очень жаль. Я ежегодно отдаю в детский приют часть доходов, и, надеюсь, хоть немного скрашиваю им существование, именно существование, а не жизнь. Именно из таких неблагополучных районов выходят начинающие демоны, и никто кроме самих людей в этом не виноват. Они не уделяют этой проблеме должного внимания, бросая детей на произвол судьбы без настоящего и без будущего. Они туго набивают свои кошельки, не задумываясь о том, что в данный момент где-нибудь умирает от голода маленький ребенок, похожий на их сына или дочь. Здесь не слышно детского смеха. Здесь стоит мертвая тишина и, боясь нарушить ее, разговариваешь шепотом. Страшно.
