— Помимо этого в твоем распоряжение теперь власть над одним из двух элементов природы: воды или воздуха. В твоем случае это пока не известно, но в скором времени, я думаю, мы это выясним.
— А под твоим контролем воздух? — спросила я, вспомнив волшебство, устроенное Дэниелом для меня в лифте.
Он кивнул, и я увидела, как его глаза наполнились нежностью. Все лучше, чем страх или неприязнь. Мое сердце тоже защемило от воспоминания тех нескольких минут, что мы провели наедине в стальном замкнутом боксе.
— Именно повиновение одного из этих элементов является главным нашим отличием от других уровней.
— А девятый уровень существует?
— Насколько я знаю, нет. Восьмой — предел.
— Тогда, получается, мы на верхушке этой пирамиды.
Только сейчас я целиком поняла, что сама являюсь частью той легенды о наиболее мощном уровне среди ангелов. Но особенных чувств почему-то это не вызвало. Мы ни на дюйм не приблизились к решению нашей главной проблемы — предотвращение апокалипсиса, поэтому если подаренная свыше мне сила хоть немного поможет в этом, я буду ей благодарна. Пока же от нее я не видела ничего хорошего.
— Пойдем в дом, а то у меня уже все мышцы затекли, — пожаловалась я и потянулась к двери.
— Тебе необходим отдых, — согласился он, еще раз оглядев мой жалкий вид. Вот во что превращаются богини под конец рабочего дня.
На ватных ногах я дошла до двери своей квартиры. Взяв у Дэниела свой плащ, который он так мило согласился донести, я заметила в его руках папку. Увидев направление моего взгляда, он пояснил:
— Пока ты будешь отдыхать, я посмотрю, что за информацию нам подкинул демон. Может, найдется что-нибудь стоящее.
Я согласно кивнула:
— Если понадобится моя помощь — зови. У нас осталось не так много времени, а подойти к разгадке мы так и не смогли. Сколько у нас в запасе еще дней?
— Дня три. Затем луна перейдет в фазу полнолуния. Если они закончат все приготовления за эти дни, то реализуют свой план именно в эту ночь, поскольку папоротник цветет только до двадцатого числа. Нам нужно найти их до этого.
— Тогда будем искать, — вздохнула я. У меня были свои планы на ближайшие несколько лет, и конец света в них явно не вписывался. Придется постараться.
Я открыла дверь и, пожелав Дэниелу удачи, хотела войти, но он остановил меня.
— Диана, я думаю, мистеру Катчеру не стоит пока знать о твоей новой силе и власти над огнем.
— Почему? — поинтересовалась я, хотя свой ответ у меня уже имелся. Огонь — отличительный знак темных сил и я таки сумела отличиться.
— Тебя могут отстранить от текущего дела. Тем более, лишние слухи нам не нужны, — сказал он.
— Ты тоже думаешь, что я демон? — спросила я, что называется в лоб.
— Нет, конечно, нет, — поспешно сказал он. — Ангел не может стать демоном. Это невозможно.
Но сказано это было не очень убедительно.
— Ты сам в этом не уверен, — подытожила я. Он отвел взгляд. Я оказалась права.
— Не уверен, но завтра мы это проверим. А сейчас отдыхай.
— Обещай, что если найдешь, что-нибудь интересное, то позовешь меня, — настаивала я, одной рукой удерживая дверь, а другой держа плащ. Обе, и без того за день перегруженные, начали ныть. Длинный кожаный плащ — это вам не перышко и здорово оттягивает руку.
— Обещаю, — улыбнулся он и, внезапно наклонившись, поцеловал меня в щеку. Губы оказались еще более мягкими, нежели я предполагала.
Я улыбнулась в ответ и, зайдя в квартиру, закрыла за собой дверь. Неожиданность этого проявления нежности ошеломила меня. Отпечаток его губ приятно жег кожу, будто случайно попавший солнечный лучик. Может он прав, и я осталась тем, кем и была с рождения? Конечно, с чего бы мне вдруг становиться демоном. Я — ангел.
Только вот наполненный страхом взгляд Дэниела, там на парковке у клуба, не вписывался в это хорошее, доброе, вечное.
Огонь. Безжалостно сжигающий дома, пастбища, леса еще с древних времен, оставляющий после себя черные, безжизненные пепелища и трупы людей и животных. Противный запах паленого мяса, заползающий в легкие и заставляющий перестать дышать, смешивается с запахом смерти — холодным, мертвенным, слегка сладковатым на вкус и таким осязаемым. Крики, стоны и нечеловеческие вопли заменяют пение птиц, ранее радовавших человеческий слух. Черные угольные деревья, навеки потерявшие листву, дополняют эту и без того безрадостную картину. Для некоторых жизнь закончилась.
