Предо мной, перетянутая толстыми ремнями по рукам и ногам, с заклеенным липкой лентой ртом, лежала, так хорошо мне знакомая, Джудит Ленгдон. Переборов первый приступ ужаса, я внимательно начала ее рассматривать. На ней была длинная холщовая рубашка, сияющего белоснежного цвета, которую вполне можно назвать балахоном. Лицо ее было повернуто к стене, глаза закрыты — она спала. Вероятнее всего она находилась под действием наркотиков потому, что в такой обстановке и в таком неудобном положении вряд ли будешь лежать и наслаждаться жизнью. От слез и размазавшейся косметики, да еще при таком освещении, лицо ее было похоже на хеллоуинскую маску. Копна длинных белокурых волос небрежно рассыпалась вокруг головы, придавая ей некий ореол. От жестких ремней, прижимающих ее к этому подобию стола, на руках и ногах образовались страшные кровоподтеки. Сколько же времени она так лежит?!
Человек, в теле которого я находилась здесь, начал ходить по кругу, выкладывая на полу белые камни, больше напоминающие кристаллы соли довольно крупных размеров. Его действия были неторопливыми и размеренными, а также довольно уверенными. Сказывался большой опыт.
Минут через пять закончив ходить по кругу, он воззрился на свое творение. Я чувствовала через черноту его души, находящейся рядом со мной, его удовлетворение от проделанной работы. Он явно был доволен результатом. Но еще я ощутила приближение чего-то более значительного, захватывающего. Его била дрожь, не имеющая никакого отношения к страху или холоду. Это была дрожь предвкушения. Такого яркого и желанного.
Камни, так заботливо выложенные, вместе представляли собой небольшой круг, с начерченными по краям рунами. Внизу, под головой Джудит, камнями был изображен полумесяц, а внизу — пентаграмма. Только ее еще не хватало. Это окончательно подтвердило то, что этот человек является членом какой-то секты, послушником Тьмы. О Боже, что же они собираются делать с бедной Джудит!
Человек неспеша прохаживался по помещению, посматривая на жертву, продолжавшую лежать без сознания. Он чего-то ждал. Но чего? Пока жертва очнется?
Ответ не заставил долго ждать — вдалеке послышался шорох шагов, становящихся все громче и отчетливее с каждой секундой. В зал небольшой вереницей вошли пять человек. Все были в черно-красных мантиях с глубокими капюшонами, не позволяющими мне разглядеть их лица. С их появлением темнота слегка сгустилась, бархатом окутав всех присутствующих. Свечи перестали служить источником света, став простым украшением.
— Все готово, мой господин, — заискивающим тоном произнес человек, в теле которого я находилась. При этом он повернулся к одному из пришедших. Только сейчас я заметила, что все кроме одного были одеты в одинаковые мантии. Лишь тот, к кому обратились «господин» носил черную мантию с красным капюшоном и такого же цвета полосками, проходящими змеями по всей поверхности одеяния. На капюшоне были нарисованы змеиные глаза. За счет того, что он был глубоко надвинут на лицо, нарисованные глаза оказались примерно на том месте, где находились настоящие. Меня пробрала жуть от его вида. Какой-то змеелюб.
— Тогда начнем, — сказал «господин» голосом, похожим на змеиное шипение, эхом, отдавшимся в моем сознании.
Он начал произносить какие-то заклинания на неизвестном мне языке. Возможно, что это латынь или давно забытый древний язык. Вшестером они выстроились, образовав круг, по линии, выложенной камнями на полу. Другие подхватили произносимые слова. Моя душа замерла с ужасом, но, в тоже время, с интересом наблюдая за происходящим. Гул голосов слился в один еле различимый шепот. Постепенно звук увеличивался. Внезапно «господин» умолк, но все остальные не останавливаясь продолжали произносить непонятные мне слова. И тут в его руках блеснул какой-то предмет. Он поднял руку, зажимавшую его выше, и я чуть не задохнулась от накатившего за меня страха.
Высоко над головой он держал небольшой клинок. Но размер вовсе не говорил о его безвредности — остро заточенное лезвие хищно блестело в густой, словно патока, темноте.
Он занес его над Джудит, и в это время я увидела, что ее глаза открыты, и она этими полными животного ужаса глазами смотрит на склонившегося над ней человека, а именно на его руку.
Она не пыталась сопротивляться, лишь слезы безмолвно струились по ее щекам и стекали крупными каплями вниз. Мне кажется, я даже слышала как они, падая, гулко разбиваются об пол. Мое сердце начало пропускать удар за ударом, дыхание перехватило. Господи, только не это! Только не это!
