— Но эти женщины, которым вы доверили испытать меня, честны, они хотели меня обмануть, думали, не отгадаю я их хитрость, — шаман пел не повышая голоса, тихо бил по бубну. — Положили они в берестяной короб фасоль с кашей рисовой без жира. Так?
— Так! — ответила Агоака.
— Положили они кашу рисовую с мясом.
— Так!
— Положили они кашу рисовую без жира.
— Так!
— Положили они кашу рисовую с сахаром.
— Так!
— Не пойму этих женщин то ли они так любят рис, то ли рисом хотели меня обкормить, почему-то, кроме рисовой каши, нет другой. Положили они еще одну кашу рисовую с мясом.
— Так, — негромко ответила Агоака и, смутившись, опустила голову.
— Хорошо, шаман! — выкрикнули слушатели.
— Рис еще ничего, это не испытание для меня. Но зачем они мне подсунули мясо, смешанное с голубицей, этого не могу понять?
— Есть мясо с голубицей! — выкрикнула Идари из-за итоа.
Все засмеялись, одни хвалили женщин за находчивость, другие шамана, что так ловко распутывает хитрость женщин.
— Это еще ничего, я могу есть мясо с голубицей, хотя никогда раньше не пробовал, — продолжал шаман, — но никогда мне не приходилось пробовать прокисший суп с голубицой. Что это за еда? Может, эти женщины своих мужей всегда кормят прокисшим супом с голубицой?
Слушатели застыли в изумлении, тишина разлилась над толпой. Потом кто-то, сдерживая себя, засмеялся, и тут будто гром ударил с неба, — так грянул смех.
— Ай да женщины! Ну и женщины!
— Вот придумали! Ха-ха-ха! Прокисший суп!
— Да еще с голубицой! Хи-хи-хи!
— Попробуй посостязайся с ними в хитрости!
Шаман даже не улыбнулся, напротив, он казался недовольным, сердитым. Полокто смотрел ему в лицо и пытался узнать — сердится великий шаман или ему тоже смешно. Но лицо Богдано оставалось непроницаемым, и Полокто не знал — сердиться ему на сестер или смеяться со всеми вместе.
Когда немного стих хохот, шаман трижды ударил по бубну и продолжал петь:
— Мне еще ничего не ответили, может быть, я ошибся…
— Нет, не ошибся! — выкрикнула Идари. — Есть такой суп!
Опять засмеялись охотники, их жены, дети.
— Что же поделаешь, я завишу от женщин, которые кормят меня, — продолжал шаман. — Но суп сам не стану есть, накормлю своих собак ездовых. Сам я выпью ту водку, которую они положили в берестяной короб.
Шаман закончил песню под шумные выкрики слушателей:
— Это шаман! Все узнал, все распутал!
— Не зря носит шапку с рогами!
— Надо проверить короб, может, он что перепутал.
Любопытные прильнули к итоа. Агоака, красная от смущения, открыла короб и все, кто стоял ближе, увидели в мисках перечисленные шаманом блюда.
— Где там прокисший суп?! Где? — спрашивали задние.
Агоака, совсем смутившись, схватила миску с несчастным супом и хотела выбежать через западный проход, проход Мертвых, но шаман схватил ее за подол халата и молча показал на восточный проход. Агоака, под смех окружавших, отбежала подальше от итоа и выплеснула суп.
— Это все из-за тебя, — сказала она сестре. — Такой стыд.
— Ничего стыдного, всегда так делают, — сказала старуха Гоана.
Шаман, сняв рогатую шапку, отдыхал. Выпил несколько чашечек водки, которые подносили ему братья. Потом он стал молиться. В это время через восточный вход просунулась рука, и кто-то передал берестяной короб. Когда Богдано кончил молиться, опять сняли циновки с итоа, и все застыли в ожидании.
Полото передал шаману короб. Шаман взял короб, повертел перед собой и поставил рядом. Опять наступила тишина, все смотрели на великого шамана.
Наступил момент, который так нравился Богдано, — на него с любопытством, смешанным со страхом, смотрели молодые и старые охотники. Как приятно чувствовать себя могущественным!
Богдано уже отгадал, чей это подарок, но ему нужно растянуть время, придать таинственность этому разгадыванию. Он закурил и опустил голову. Пусть ждут. Пусть томятся. Какая тишина! Даже не подумаешь, что вокруг стоят сотни людей. Правильно, великий шаман отгадывает, он думает, потому должна быть такая тишина. Богдано поднял голову, помолчал и сказал:
— На этот раз — это мужская рука испытывает меня. Молодая рука. Голова умная. Это сын одной той женщины, которая испытывала меня раньше.
— Богдан?! — спросили из толпы.
— Да, его зовут Богдан, он сын Поты и Идари, внук человека, которого мы провожаем.
— Что он положил в короб?
— Здесь хороший соболь лежит. Белок двадцать пять штук.
— Это тебе на шапку, — подсказали из толпы.
— Богдан! Богдан! Верно он отгадал?
— Верно, верно, — ответил Пиапон, предложивший Богдану сделать обрядовый подарок шаману.
— А кто тебе подал короб? — спросили шамана.
— Один из тех, кто обязан мне подогревать и подавать бубен, — отвечал шаман. — Но на этот раз он ошибся и вместо бубна подал берестяной короб с подарком.
— Хорошо, шаман, ты отгадал все наши хитрости, — сказал Полокто. — Ты не потерял своего могущества, ты можешь проводить нашего отца в самый дальний путь.
Он налил шаману чашечку водки. Народ стал расходиться, сегодня больше шаман ничего не покажет, не будет больше камлать, он уйдет на отдых. Сегодня продолжатся состязания молодых Мэргэнов-Баторов.
