Это вторая книга серии "Дрозды" и она является продолжением романа "Дрозды" Лейб-гвардии поручик".Прапорщика баронессу Софию фон Вилов из конной дивизии генерала Эрдели во время разведки выкрали казаки атамана Гордиенко, который провозгласил себя "царем Глинским и всея Западной Ворсклы". Атамана привлек титул баронессы и он пожелал видеть её своей женой. Прежняя супруга перестала устраивать "монарха" из-за простоты происхождения. Казаки пытались добыть ему княгиню, но найти таковую оказалось не так просто, и им подвернулась баронесса. Хоть и не царских кровей, но все же дочь генерал-адъютанта последнего императора.Поручик Петр Лабунский, в прошлом офицер лейб-гвардии, а ныне командир роты Самурского пехотного полка Дроздовской дивизии, отправляется спасть баронессу из плена. Для этого ему предстоит внедриться в армию "новоиспеченного" царя. Приключения героев разворачиваются на фоне одного из основных этапов Гражданской войны на Юге России…
Деревня Харитоновка.
Рота поручика Лабунского.
Июль 1919 год.
Дроздовская дивизия, первого армейского корпуса, к лету 1919 года увеличилась до 6 тысяч бойцов. Командовал дивизией генерал-майор Виктор Константинович Витковский. И у него был приказ главнокомандующего Антона Ивановича Деникина натиска не ослаблять.
Тревожные донесения поступали из штаба Самурского пехотного полка. Командир полка полковник Михаил Андреевич Звягин доложил в штаб дивизии, что его полк полностью обескровлен. Требовал подкреплений. Заместитель командира дивизии полковник Шапрон дю Ларе сказал Витковскому:
– У Звягина большие потери, ваше превосходительство.
– У 1-го полка они тоже большие, полковник.
– Но первому полку вы отправили пополнение – 200 бойцов.
– Для Звягина людей у меня нет, полковник. Участок у него не самый тяжелый. Соедините меня со штабом Самурского полка! – приказал Витковский, обратившись к связисту.
На удивление связь дали сразу.
– Есть штаб Самурского полка, ваше превосходительство!
Витковский взял трубку.
– Это генерал Витковский. Кто говорит?
– Полковник Звягин, господин генерал!
– Что у вас, полковник?
– Положение близкое к катастрофе. Господин генерал, Из 1300 бойцов в наличии ныне у меня не больше 600 человек. Мы после боев на Купянском выступе были сразу переброшены к реке Псел! Мне обещали пополнение. Но ни одного солдата до сих пор нет!
– Что делать, полковник. Не у вас одного такая беда.
– Снабжение продовольствием крайне плохое, господин генерал! – продолжал Звягин. – Мои офицеры и солдаты несколько месяцев в непрерывных боях.
– Есть приказ главнокомандующего, полковник. И приказ нужно выполнить.
– Я понимаю, господин генерал. Но отчего вы так много требуете от нас. А от интендантской части не можете потребовать хоть частичного исполнения своего долга. Мне кажется, что этой службы в нашей армии вообще нет. Я нее могу продолжать наступление, генерал. Это попросту невозможно. Нужны резервы.
– Я обещаю, что помогу вам. полковник.
– Когда господин генерал? Я просил вас еще неделю назад.
– Штаб дивизии сделает для Самурского полка все возможное…
***
Батальон капитана Штерна из Самурского пехотного полка продвигался вперед при поддержке бронедивизиона полковника Нилова в составе броневиков «Верный», «Кубанец» и пушечного «Артиллерист». Первый месяц лета 1919-го года выдался для капитана Штерна тяжелым. Он рассчитывал, что в начале июля его переведут во вторую линию, но этого не случилось.
Самурцы двигались к городу Сумы. Людей Штерна уже дважды перебрасывали с одного участка на другой. И вот снова смена позиций.
– Дай мне, братец, командира 1-й роты поручика Лабунского! – приказал он телефонисту.
Тот вызвал.
– Поручик Лабунский на проводе!
Капитан взял трубку:
– Первый! Слышите меня?
– Слышу вас хорошо, капитан, – шпарил открытым текстом Лабунский. – Мы занимаем станцию Свекловичную!
– Что там у вас?
– Еще идет бой. Пулемётная точка красных. Засели на вышке.
– Слушай меня внимательно, поручик! От Свекловичной сразу на Харитоновку!
– Люди валятся с ног, господин капитан.
– Все понимаю, но это приказ. К вам выдвигается пушечный бронеавтомобиль «Артиллерист» из бронедивизиона полковника Нилова.
– Хоть за это спасибо, господин капитан.
– Возьмёте Харитоновку и дам вам сутки на отдых. Сутки!
–Есть, господин капитан!
***
Лабунский обернулся к поручику Мезенцову:
– Приказано наступать!
– Наступать?
– Штерн настаивает на этом. От Свекловичной на Хатритоновку! И нужно заставить красный пулемет замолчать, поручик.
– Разрешите мне, господин поручик, – обратился к Лабунскому унтер Слуцкий.
– Идите, Слуцкий!
Мезенцов остановил унтера:
– Стоять! Послать вас на такое дело, унтер, это подписать вам приговор. Оставайтесь здесь! Я сам все сделаю. Вы не против, господин поручик?
Лабунский кивнул.
Мезенцов вышел из дома…
***
Отношения между Лабунским и Мезенцовым не заладились. Черная кошка между ними пробежала месяц назад поле того как Мезенцов приказал расстрелять в одной деревне всех представителей местного комбеда1. Лабунский был отозван к командиру батальона, и по прибытии его обратно в роту дело уже было сделано.
Лабунский тогда высказал Мезенцову свое недовольство:
– Я против таких расправ, поручик. Необходимо тщательно разбираться, ибо людские жизни потом не вернуть.
– Я приказал поставить к стенке большевиков. Их выдали солдатам сами крестьяне.
– Но и вы поручик служили в Красной армии. А если бы и вас тогда поставили к стенке?
– Я не убеждённый большевик, поручик. Я был мобилизован. А вот эта сволочь – это враги наши до конца. И вопрос стоит в том, мы или они! Этот так называемый комитет бедноты. Сами ничего по своей лени не нажили, и захотели поделить то, что нажили другие. Таких в любой стране ставят к стенке!
– Поручик! Я попросил бы вас не приплетать политику к войне.
– В гражданской войне политика в самом корне войны.
