Меня привели в небольшую комнату в гостевом крыле. Чисто, спартански. Кровать, стул, стол, умывальник и окно с видом на внутреннюю стену.
— Вас ждут завтра утром в часовне, баронесса, — сухо бросил слуга и удалился, не дожидаясь вопросов.
Дверь закрылась. Я осталась одна. Совершенно одна. Тишина давила на уши. Я подошла к окну и увидела лишь узкую полоску серого неба между высокими стенами.
Ни деревца, ни травинки. Мир камня и железа. Я прижалась лбом к холодному стеклу с невероятной глубинной тоской, вызванной теперь уже моей сущностью. Где же ты, природа? Здесь царила лишь мертвая тишина и каменная твердыня.
Ночь прошла в тревожной дрёме. Я ворочалась на жесткой кровати, прислушиваясь к каждому шороху в огромном, бездушном замке. Утро пришло серое и неприветливое. Служанка, что приносила мне еду вчера, сегодня принесла простое платье. Тёмное, скромное, как для горничной. Ни фаты, ни цветов, ни украшений. Хотя я не была на свадьбах этого мира. Возможно так принято здесь.
Часовня, в которую меня проводили, попросив взять с собой вещи, оказалась маленькой и пустой. Холодный камень, тусклый свет из узких витражей. Запах ладана и чего-то ещё едва уловимого заполнял всё вокруг.
У алтаря стоял он.
Эррон Ашборн.
Он был выше, чем я представляла. Широкие плечи, затянутые в темный, строгий камзол. Плащ цвета запекшейся крови. И волосы… Боги, волосы. Они не были просто рыжими. Это был алый водопад, огненная грива, ниспадающая на плечи и спину, такая живая и неистовая на фоне обстановки часовни.
Он не повернулся, когда я вошла. Стоял спиной, неподвижный, как одна из колонн.
А как только подошла ближе, священник что-то монотонно забубнил на непонятном мне языке.
Обмен кольцами был быстрым, деловитым. Его пальцы, коснувшись моих, были холодными, как металл. Он не смотрел на меня. Ни разу.
Церемония заняла считанные минуты.
Когда мы вышли из часовни дракон остановился и наконец повернулся ко мне.
Я увидела его лицо. Резкое, скуластое. Брови темные, тяжелые. И глаза… Холодные, несмотря на тёплый цвет. Ни искры интереса, ни тени любопытства. Лишь ледяная, всепоглощающая отстраненность.
— Линель. — Его голос был низким, ровным, лишенным всякой интонации. Он резал слух не грубостью, а именно этой абсолютной пустотой. — Теперь ты герцогиня Ашборн. По титулу. — Он сделал небольшую паузу, и его быстрый взгляд оценивающе скользнул по мне. — Запомни раз и навсегда: твоё присутствие в моей жизни меня не интересует. Совершенно.
Слова ударили неожиданно, хотя я ждала чего-то подобного. Но этот ледяной тон вонзился в самое сердце. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Твоя обязанность, — он продолжал, не замечая или не желая замечать моей реакции, — поддерживать порядок в замке в моё отсутствие. Управляющий доложит тебе о текущих делах. Обращайся к нему. Не беспокой меня по пустякам. Не лезь не в своё дело. Занимайся хозяйством. И не мешай.
Он посмотрел на меня в последний раз. В его глазах не было ненависти. Не было даже презрения. Там было ничего. Пустота.
— Мои покои находятся в западном крыле. Твои в восточном, гостевом. Там всё необходимое есть, новую комнату для тебя подготовили. — Он кивнул в сторону коридора, откуда я пришла. — Всё.
Не дожидаясь ответ Эррон Ашборн развернулся и ушел. Молча.
Я стояла на площади посреди огромного, холодного, чужого замка.
Герцогиня Ашборн. По титулу. Женщина, чьё присутствие не интересует герцога. Вокруг сгущалась тишина.
Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Но холод шел изнутри. От его слов. От его взгляда. От этой пустоты, в которую меня бросили.
Тишину, оставленную отзвуками шагов Эррона, разорвал новый звук. Легкий, насмешливый кашель.
Я вздрогнула и обернулась.
Из тени арки вышла женщина. Она двигалась с такой уверенностью, словно каждый камень замка родился под её ногой. Платье струилось дорогим шелком глубокого аметистового оттенка, подчеркивая белизну кожи и холодную красоту лица.
Волосы, такого же огненного цвета, как у брата, но на несколько тонов темнее, были убраны в сложную, безупречную прическу, усыпанную мелкими камнями. Её глаза цвета золота изучали меня с головы до ног. Медленно, оценивающе, как базарную скотину.
Изабелла Ашборн. Я узнала её сразу, хотя видела лишь раз мельком на каком-то придворном приёме. Сестра герцога.
— Ну вот и наша новоявленная герцогиня, — её голос был гладким, но под этой гладкостью чувствовались острые лезвия. Она не улыбалась. — Линель Шейд… простите, теперь уже Ашборн. Какая неожиданность. Брат не отличался многословием, я полагаю? Он редко тратит слова на несущественное.
Я заставила себя выпрямиться, сжимая узелок с вещами.
Несущественное. Удар точный.
Я собрала все остатки гордости, что еще теплились под грудой унижений.
— Леди Изабелла, — мой голос звучал тише, чем хотелось, но хотя бы не дрожал. — Ваш брат прояснил мои обязанности.