— Ах, обязанности, — она легким движением руки поправила складку на рукаве. Её взгляд скользнул по моему жалкому узлу. — Какие трогательные пожитки. Надеюсь, они не заражены молью? У нас в замке с этим строго. — Она сделала шаг ближе. От неё пахло дорогими духами. Холодными, цветочными, с горьковатой нотой. — Брат, конечно, идеалист. Думает, что, привезя сюда вас, он освободит меня от бремени управления. Как будто ведение дома Ашборнов это бремя, а не честь. Как будто я, годами поддерживавшая здесь порядок после смерти родителей, пока он размахивал мечом, не знаю каждую щель в этих стенах, каждый грош в казне. — В её глазах вспыхнуло что-то горячее, яростное. Притворная холодность на миг спала. — Он думает, вы справитесь? Вы, баронесса без гроша за душой, без связей, без опыта?
Она рассмеялась. Коротко, резко, без тени веселья.
— Это не освобождени. Это оскорбление. И мне. И этому дому.
Она снова окинула меня взглядом, полным ледяного презрения.
— Но раз уж брат так решил… — она протянула руку с изящным, но повелительным жестом в сторону коридора. — Ваша комната останется в гостевом крыле. Мы не стали ничего перестилать, полагая, что вы привыкли к скромности. Управляющий, мастер Годрик, ждет вас в кабинете герцогини через час. Он доложит о текущем состоянии дел. Постарайтесь не путаться под ногами у слуг. Они заняты настоящей работой.
Где-то в глубине коридора послышались легкие, быстрые шаги. Из-за спины Изабеллы появилась вторая фигура. Молодая женщина, ослепительной, почти кукольной красоты. Платье небесно-голубого шёлка, золотистые локоны, обрамляющие лицо с большими наивно широко раскрытыми глазами цвета весеннего неба.
— Белла, милая! Ты тут с кем? — её голосок звенел, как колокольчик. Она скользнула к сестре герцога, легко коснувшись её руки. Потом её взгляд упал на меня. И в этих небесно-голубых глазах на миг мелькнуло что-то жесткое, оценивающее, как взгляд хищной птицы, прежде чем снова залиться сладким сиянием. — О! А это… и есть та самая? — Она чуть склонила голову, делая вид учтивого приветствия, но не опускаясь в реверансе перед герцогиней. — Маркиза Кларисса Д’Арси. Очень… приятно. Мы так волновались за Эррона, когда узнали о его спонтанном решении. Взять в жены первую попавшуюся… — Она прикрыла рот изящной ручкой в перчатке, делая вид, что поперхнулась. — Ой, простите! Я хотела сказать взять столь неожиданную супругу. Без подготовки, без знакомства… Как это романтично! — Её смешок был фальшивым, как позолота на дешевой брошке.
Изабелла позволила себе тонкую усмешку.
— Романтика – удел юных девиц, Кларисса. Герцогине Ашборн предстоит работа. Скучная, повседневная. — Она снова посмотрела на меня. — Надеюсь, вы не разочаруете ожиданий брата. Хотя бы в этом.
Она повернулась, увлекая за собой маркизу, которая бросила на меня последний взгляд.
— Пойдем, Кларисса, обсудим украшения для бала. Нам нужно подобрать для тебя что-то особенное пока брат ещё здесь.
Они удалились, их шелка шелестели, их тихие смешки, полные намеков, долетали до меня, как щипки. Я стояла одна посреди каменного двора, сжимая узелок с вещами.
Несущественное. Оскорбление дому. Первая попавшаяся.
Холод слов Эррона сменился жгучим ядом слов его сестры и её подружки. Война была объявлена. Не с драконом, который был где-то далеко и безразличен. А с теми, кто считал этот дом своим, а меня – наглой помехой, которую нужно сломать и выбросить.
И первая битва – встреча с управляющим – ждала меня уже через час.
Новая комната действительно была чуть просторнее вчерашней каморки.
Здесь также царил дух запустения, а высокие потолки лишь подчёркивали пустоту. Огромное зарешеченное окно, которое теперь выходило не на стену, а на мрачный внутренний двор с голым плацем для построений, пропускало скупой серый свет.
Кровать пошире, дубовый стол, два стула да массивный шкаф выглядели нескладно между собой, словно были вынесены из кладовых в спехе.
Ни ковров, ни гобеленов, ни даже свечей в подсвечниках, кроме одной небольшой масляной лампы на столе не оказалось.
Запах пыли, смешанный с едким ароматом уксуса, которым, видимо, спешно отдраивали пол, не давал мне дышать, но наверное для этого было открыто окно.
Я бросила жалкий узел на кровать, желая немного обдумать свою стратегию, но где-то далеко, из-за окна, донёсся сдержанный смешок и обрывок фразы: "...да кому она нужна, эта Шейд? Герцог и то сбежал..."
Шёпот стих, словно его и не было. Но внутри меня разразилась настоящая буря негодования.
Оставалась одна лишь надежда на встречу с управляющим. Единственная ниточка хоть к какому-то пониманию моей новой роли в этом замке.
Коридоры замка Ашборн казались ещё более враждебными при свете дня. Сырой камень стен впитывал тепло и звук, а мои шаги глухо отдавались под сводами, привлекая внимания из приоткрытых дверей, из-за углов. Я ловила обрывки шёпота, чувствовала на себе тяжёлые, оценивающие взгляды:
"...в гостевом крыле, слышала?"
"...и платьишко... у горничных и то лучше..."
"...Годрик её сожрёт за завтраком, гляди..."