Старик захлопнул ноутбук со встроенным папиллографом. Глаза его вдруг сделались ледяными, у рта пролегла жесткая складка.
– Вам лучше не знать, Глеб Аркадьевич, – тихо произнес Караулов. – Ради вашего же блага.
Елене Звоницкий позвонил уже на полпути к Москве.
– Ну что, столичный кавалер, поматросил и бросил? – зазвучал в трубке насмешливый голос госпожи Йоффе.
– Нет, что ты! – испугался Звоницкий. – Просто мне Чадов недвусмысленно намекнул, что, если я сегодня не уеду, у меня будут неприятности. Я подумал, может быть, мы увидимся… ну, к примеру, завтра? Или послезавтра?
Госпожа Йоффе выдержала долгую паузу. Глеб ждал, затаив дыхание.
– Никто не знает, что будет завтра, – наконец ответила Елена Генриховна. – Тем более послезавтра. Но я разрешаю тебе еще раз набрать мой номер. В конце конов, от твоего дома до моего всего два часа езды… Но имей в виду – Маргариту я оставила у себя. Так что на приватность не рассчитывай…
Глеб опустил телефон в карман с таким блаженным лицом, что Яна Казимирова, до того хранившая мрачное молчание, фыркнула:
– Ну хоть кому-то повезло!
Звоницкий включил радио, и оттуда как раз к месту заиграла знакомая песня Булата Окуджавы, обожаемого Глебом еще со студенческих времен:
Музыка играла, дорога стелилась под колеса. Впереди Глеба ждало много забот – надо было затевать ремонт в клинике, потом восстанавливать клиентуру… Да, и первым делом надо бы навестить домработницу Варвару Михайловну…
Глеб покосился на Грязного Гарри, который примостился рядом с Яной на заднем сиденье. Одно радует – в результате всех этих событий ветеринар все-таки научился находить общий язык со своей собакой.
– Слушай, юный негодяй… а может, мы все-таки поладим, а? – спросил Глеб.
Яна усмехнулась – она прекрасно знала привычку своего шефа разговаривать с животными.
Грязный Гарри сделал умильную морду и поднял одно ухо.
– Гав?
– И это все, что ты можешь сказать? – притворно огорчился Звоницкий. – Ладно, это все были цветочки… а теперь… Теперь мы всерьез займемся твоим воспитанием.
