В Лондоне, в возрасте ста двух лет, умерла весьма состоятельная баронесса российского происхождения Баух. Многочисленные родственники из России уже начали радостно потирать руки в предвкушении солидного наследства, но тут выяснилось, что, согласно завещанию, все состояние баронесса отписала… своему коту Феликсу. Жирному, ленивому коту сибирской породы! Юридическая компания, ведущая это дело, доверила опеку кота преуспевающему адвокату Илье Старикову, а следить за здоровьем пушистого миллионера – его другу, ветеринару Глебу Звоницкому. Друзья встретились, чтобы обсудить, как им теперь обслуживать хвостатого наследника, но так и не составили план действий. Илья был убит в своем доме в кругу родственников и друзей. Втянутый в эту темную историю ветеринар Звоницкий начинает собственное расследование…
© Дроздов Д., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Они стояли над бездыханным телом и смотрели на него остановившимися глазами. Все попытки реанимировать его, которым они посвятили последние полчаса, ни к чему не привели. Все было напрасно. Труп оставался трупом. В воздухе отчетливо пахло безысходностью.
– Он мертв, – наконец отважился высказать один из присутствующих мужчин то, что и так было ясно.
– И что теперь делать?! – Голос женщины взлетел до истерического визга.
– Что теперь с нами будет? – спросил второй мужчина, помоложе.
Собственно, это было единственным, что волновало собравшихся… Хотя ни один из них не решился бы в этом признаться. Все самое ужасное уже произошло. Исправить ничего нельзя. И теперь возмездие вставало над ними неотвратимо, как айсберг перед «Титаником»…
Старший из мужчин обвел собравшихся взглядом человека, только что пролетевшего на дельтаплане над преисподней.
– Вы понимаете, чем это нам грозит?! Это… это конец, конец всему!
– Спокойно! – Женщина первой обрела хладнокровие. – Берегите нервы, папаша. Если мы поведем себя по-умному, никто ничего не узнает. Сейчас все зависит от нас. Так что… Дышите глубже.
– А если… если все-таки кто-нибудь узнает?
– Ну тогда он очень скоро об этом пожалеет… – усмехнулась женщина. – В общем, не советую никому совать свой нос в эту историю!
– Да! – поставил точку в разговоре четвертый соучастник преступления. – Мы об этом позаботимся. Пусть тайна останется тайной…
– Вот пуля пролетела, и ага… Вот пуля пролетела, и ага… Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал…
Глеб Аркадьевич Звоницкий поднял глаза от операционного стола и наткнулся на красноречивый взгляд ассистента. «Ну, ты и оригинал, дядя! – вот что было написано в голубых глазах Игорька. – Ты, конечно, профи в своем деле, маэстро и все такое… Но, по-моему, ты просто старый чудак!»
И ничего не старый! Сорок семь – это разве возраст? Если верить расхожему мнению, что в сорок лет жизнь только начинается, то он, Глеб Звоницкий, в школе жизни – первоклашка. Ну а то, что он большой оригинал, – это да, этого не отнять. Просто Глеб Аркадьевич каждую минуту посвящает тому, на что у большинства людей не хватает времени, – радуется жизни. Семь лет назад он умер и целых две минуты был мертв. Его вытащили с того света, и теперь Звоницкий чрезвычайно ценит каждое мгновение.
– Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал, – задумчиво пропел Глеб Аркадьевич, думая при этом: «Н-да, а ведь мальчишку придется убрать… Причем прямо сегодня. Слишком много стал себе позволять, злодей».
В операционной было жарко, и он утер пот со лба.
– Кондиционер отрегулировать? – тут же вскинулся Игорек.
– Поздно, – мрачно отозвался Звоницкий, – раньше надо было думать. Я тебе сколько раз говорил, что в операционной должно быть девятнадцать градусов, ни больше ни меньше? Десять раз? Или сто?
– Ну, раз десять уж точно! – хмыкнул Игорек.
Глеб Аркадьевич смерил парня холодным взглядом и промолчал. «Да, решено. Убираем этого болвана прямо сегодня. Вот закончим дела, тогда и поговорим…»
Звякали инструменты, сияли лампы, Звоницкий привычно мурлыкал себе под нос очередной шлягер шестидесятых.
Игорек, видимо, что-то почувствовал – он тревожно заглянул в лицо шефу и предложил:
– Глеб Аркадьевич, давайте я зашью, а вы отдохните!
– Не надо, я сам.
Звоницкий наложил швы. Кр-р-расивая работа! Снял перчатки и бросил в лоток.
– Инструменты собери, – велел он Игорьку.
Ассистент торопливо бросился выполнять, а он, сняв перчатки и бросив их в лоток, вышел из операционной.
Воздух в приемной был куда прохладнее, поэтому Глеб Аркадьевич остановился отдышаться, но к нему вдруг подскочила старушка в элегантном брючном костюме цвета кофе с молоком.
– Доктор, как там мой мальчик? – прижимая к груди сумочку, дрожащим голосом спросила она.
– Не волнуйтесь, все в полном порядке! – важно кивнул Звоницкий. – Через пятнадцать минут можете забирать. Переноска у вас с собой? Швы снимать не нужно – они постепенно рассосутся сами. Обрабатывать умеете, не мне вас учить… Так что в полном порядке ваш…
– Марсик! – подсказала старушка.
– Марсик, точно, – кивнул Глеб Аркадьевич.
– Это уже шестой, – счастливо улыбнулась старушка. – Понимаете, они так недолго живут… Поэтому я называю их одинаково. Вроде бы это один и тот же… Спасибо, доктор! Про вас все говорят, что вы лучший кастратор в городе!
– П-простите, кто?! – закашлялся Звоницкий.
– Лучший кастратор! – подняв палец, значительно повторила хозяйка Марсика и, неожиданно сделав грустное лицо, осведомилась: – Скажите, доктор, а скидки пенсионерам в вашей клинике предусмотрены? Я очень на это рассчитываю. Пенсия у меня небольшая…
Звоницкий пробежался взглядом по собеседнице, отметив кожаную сумочку и туфли, костюм из натурального льна, не обошел вниманием камешки в ушах – карата в два каждый, и, вздохнув, махнул рукой подоспевшему ассистенту:
– Игорь, оформите скидку.
