– Иди туда, я ее задержу! – бросила я Елене и подтолкнула к двери. – Выйдешь на улицу, жди меня!
Елена скользнула за дверь.
Из-за угла выбежала Анна.
– Эта женщина нас преследует! – выпалила я, показав на нее парню. – Задержите ее!
Тот растерянно переводил взгляд с меня на стремительно приближающуюся Анну.
Тогда я схватила его тележку и толкнула навстречу Анне. Анна налетела на тележку, выругалась и потеряла несколько драгоценных секунд. Я побежала назад, к допросной комнате, уводя Анну от двери, за которой скрылась Елена. Так птица уводит хищника от своего гнезда, от своих птенцов. Мне-то она ничего не сделает…
Ох, как же я ошибалась!
Анна обогнула тележку и побежала еще быстрее. Спортивная такая девка, тренированная, в зал небось ходит, железо поднимает и боксерскую грушу бьет.
Когда от двери допросной меня отделяло всего несколько шагов, она догнала меня и изо всех сил толкнула в спину. Не ожидая такой подлости, я не удержалась на ногах и упала на пол.
Анна с торжествующим воплем навалилась на меня, заломила мне руки за спину и прошипела:
– Где она?
– Кто? О ком вы говорите? Да отпустите же меня! – заверещала я как можно громче.
– Ну уж нет! Теперь я тебя ни за что не отпущу! Теперь ты за все ответишь!
– Да я вообще не понимаю, о чем речь, я – человек посторонний!
– Ага, посторонний! Думаешь, я не видела, что ты на месте убийства вертелась, думаешь, мы все тут идиоты? Знаю, что ты ей помогла сбежать. Где она?
В это время дверь рядом с нами открылась. Я увидела прямо перед собой начищенные ботинки и отвороты брюк и услышала строгий начальственный голос:
– Что здесь происходит?
Я узнала голос Виктора Петровича.
– Ничего особенного! – пропыхтела Анна, надевая на меня наручники. – Задержание происходит!
– Какое еще задержание?
– Обыкновенное! Задержание подозреваемой!
– Спасите! – крикнула я, потому что эта стерва больно стиснула мою руку. – Помогите!
– Отставить! – рявкнул Виктор Петрович.
– Что значит – отставить? Вы вообще кто такой?
Вот дура-то! Совсем в раж вошла, ничего не соображает. Не зря в одном старом фильме говорили, что начальство надо знать в лицо. Иначе можно в большие неприятности влететь.
– Кто я такой? Полковник Филинов, слышала о таком?
– По… полковник? – Хватка Анны ослабла. – Фи… Филинов? Тот самый?
– Тот самый! А вы, я так понимаю, Анна Глухарева?
– Так точно! – Анна отпустила меня, и я со стоном перевернулась на бок.
Лицо Виктора Петровича имело цвет перезрелого баклажана.
– Та самая? – проговорил он хриплым, клокочущим от злости голосом.
– Та… самая… – в голосе Анны прозвучала какая-то странная интонация.
Я попыталась сесть, но попробуйте это сделать со скованными за спиной руками, а я на вас посмотрю.
– Вам, значит, мало того, что перевели в другой участок с понижением, вы снова за свое? – Теперь голос у полковника загремел едва ли не на все здание Управления.
Анна молчала.
– Отставить задержание ценного свидетеля!
Я собралась причитать и жаловаться, но сообразила, что Анне и так мало не покажется.
Анна вздохнула, сняла с меня наручники и помогла встать. Я делала вид, что мне ужасно плохо, больно и обидно. Глаз не поднимала и тяжко вздыхала.
– Извините, Василиса! – проговорил полковник и перевел взгляд на Анну.
– Из… извините… – нехотя выдавила та.
Глаза ее при этом блеснули нехорошим блеском – мол, моя бы воля… Я горько вздохнула. Ни к чему сейчас затевать ссору при полковнике, но, уж будьте уверены, я этой заразе обязательно припомню, как она меня по полу валяла.
В самом конце коридора я вдруг увидела лицо Творогова. Оно мелькнуло – и пропало, я даже подумала, что мне показалось. Но нет. Значит, он наблюдал из-за угла всю безобразную сцену, но решил не вмешиваться, предоставив мне самой выпутываться. А потом скрылся с глаз начальства. Ну, ясно, своя рубашка ближе к телу!
Выскочил дядя Вася, но решил не встревать, видя, что со мной все в порядке.
Мы выманили Елену с лестницы и поехали домой. Дядя Вася отправился в больницу проведать свою тещу и велел нам никуда без него не уходить. Охота ему видеться с этим монстром?
На мой невысказанный вопрос он ответил, что звонили из больницы и очень просили прийти, теща, дескать, пришла в себя и назвала его в качестве ближайшего родственника.
Я сварила крепкий кофе и снова включила компьютер Андрея Воронковского. После столкновения с Анной у меня болела рука, и хотелось отвлечься.
Елена с мрачным видом сидела на диване. Ей встреча с Анной тоже подпортила настроение. Она не могла избавиться от мысли, что над ней все еще висит обвинение в убийстве.
Я просматривала записи Андрея – файл за файлом. Подробно читать не хотелось, в основном он писал о том, как долгие годы наблюдал за Еленой. И вдруг где-то на середине записей мне стало попадаться одно и то же имя. Точнее, всего одна буква – «А». То и дело Андрей упоминал какую-то женщину, которую обозначал этим инициалом. О том, как он с ней познакомился, кто она вообще такая, сведений не было. Просто «А», и все.
«Все же А. была моей ошибкой. Кроме отдаленного внешнего сходства, в ней ничего нет».
