Яна Каца в армию не брали из-за относительно преклонного возраста, хотя он занудливо просил мобилизовать и его. У работников военкомата не было сил и времени восьмой раз объяснять ему одно и то же, и его призвали. С трудом дорвавшись до защиты Родины, Ян Кац испытывал большой прилив сил и горел желанием совершить подвиг.
— Мне не надо орден, я согласен на медаль, — сознался он Пятоеву в задушевной беседе.
— Не хочешь орден, тебе его и не дадут, — утешил друга Пятоев. — В Израиле вообще нет орденов, есть только медали.
С интересом наблюдая за общением Бух-Поволжской с Вовой Сынком, Кац сразу понял, что это, быть может, его единственный шанс получить правительственную награду.
— Почему Брежневу можно весь пиджак орденами увешать, а у меня даже одной медали нет, — подумал Ян и, переполняемый справедливым гневом, подошёл к Анечке Эйдлиной. Представительница израильских деловых кругов была одета в украинский национальный костюм и, судя по выражению лица, к беседе предрасположена не была.
Яну хотелось быть тактичным, но он не нашел нужных слов. Поэтому, подойдя к Анечке, Кац просто и ясно сообщил ей, что ему хочется поднять ей юбку.
— Не треба, — с придыханием прошептала Анечка и по ее лицу пробежала судорога. Ян было смутился, но глядя на украинские одежды Анечки, нашел правильные интонации.
— Мы должны защитить Батькивщину, товарищ Эйдлина, — назидательно сообщил Кац. — Вспомните живородящий пример Степана Бендеры.
То ли Анечка вспомнила, как Бандера защищал Израиль, то ли на неё произвёл неизгладимое впечатление процесс живорождения, но в ту же минуту из-под её юбки был безжалостно извлечен толстый бородатый мужчина. Бородачу под юбкой явно нравилось, но Ян был неумолим. Телекомпания «Аль-Джазира» вела прямой репортаж с места событий, и её корреспондент, издалека показывая Анечку, с большим эмоциональным подъемом рассказывал о том, как «one of women struggling for the world has undergone to mean violations Israeli soldier and immediately, is direct in a field, has given birth to the child» (одна из борющихся за мир женщин подверглась гнусным надругательствам израильской солдатни и немедленно, прямо в поле, родила ребенка).
Появившийся неизвестно откуда одетый в штатское Пятоев заинтересованно спросил:
— How many the baby weighs? (Сколько весит младенец?) После чего незаметно, но сильно ударил врунишку в живот. Прямая трансляция надолго прервалась. Мысль спрятать известных террористов под юбками борцов за мир и таким образом вывести их из осажденной резиденции сама по себе была неплоха. Но самый старший принц, который в плане секса давно отошел от дел, не учёл всех нюансов.
Кстати, всю операцию по проникновению в резиденцию Арафата чуть не сорвал Леваев. Несмотря на строгий запрет Итамара Каплана, Вениамин Мордыхаевич пописал в самый центр огромного вишневого торта, который Анечка, от имени кондитерского дома «Southern Cherry» (Южная Вишня), преподнесла дорогому товарищу Ясиру Арафату за неоценимый вклад в дело построения украинской государственности. К счастью, оказавшиеся в кольце врага палестинские бойцы долгое время оставались без сладкого и поэтому торт не вызвал нареканий.
Прямой репортаж телекомпании «Аль-Джазира» вызвал бурю возмущения во всем арабском мире. Крупный план, демонстрирующий Яна Каца, с глумливой улыбкой на лице поднимающего юбку одетой в украинский национальный костюм Анечки, обошёл все телеграфные агентства мира. Выполняя боевую задачу по поднятию юбки, Ян Борисович предвкушал неизбежное награждение себя высокой правительственной наградой и испытывал по этому поводу чувство глубокого внутреннего удовлетворения. Именно в эти торжественные мгновения он и был увековечен кинооператором компании «Аль-Джазира».
Гидеон Чучундра, военный корреспондент газеты «Черный передел», опубликовал репортаж с места боев, в котором утверждал, что сотрудница газеты «Голая Правда Украины» родила палестинскому лидеру наследника непосредственно на поле брани. Большую часть репортажа Гидеона Чучундры занимало описание украинского костюма Анечки. В конце же корреспонденции утверждалось, что немедленно после рождения младенца, которому счастливые родители дали имя «Степан Арафат», ему было сделано обрезание Яном Кацем. В связи с чем выражалось сомнение в преданности вышеупомянутого Яна Каца еврейскому государству и опасение, что пресловутый Ян Кац способен изменить Родине.
Заканчивая свою публикацию, Гидеон Чучундра от всего сердца поздравил счастливых родителей и пожелал юному Степану Арафату долгих лет жизни и крепкого здоровья.
Время было военное, и Яна Каца вызвали для беседы в соответствующие органы для дачи разъяснений. Вопрос о награждении его правительственной наградой так и не встал. Вернувшись из соответствующих органов, Ян Борисович позвонил в редакцию газеты «Черный передел» и твердо пообещал сделать с Гидеоном то, что сам Чучундра делает с Надеждой Крупской по три раза на день.
— Военная служба делает нравы грубыми, — почему-то радостно прокомментировала случившееся Бух-Поволжская.
