Зильберман посмотрел на будущих белых женщин снизу вверх полным тысячелетней грусти взглядом и откровенно сознался, что ему посчастливилось убежать с урановых рудников. При этом он застенчиво повинился, что удалось ему так же оглушить здоровенного охранника и забрать его обмундирование, в которое он сейчас одет, и автомат. Далее, после глубокого вздоха, полным безутешной грусти голосом, Зильберман сообщил, что пробирается в санчасть, хотя шансов на спасение нет. По его словам, ещё несколько лет назад он был выше на две головы, был шире в костях на два пальца, а так же имел курносый нос, голубые глаза и широкие плечи. А сейчас, из-за больших доз радиации, на его ногах образовались незаживающие раны, на которые даже не садятся мухи, а сам он весь сморщился и почернел.
Сердобольные девочки накормили его ягодами и помогли донести до санчасти автомат и сапоги. На прощание он, встав на цыпочки, поцеловал девочек в лоб и изъявил желание, не откладывая дело в долгий ящик, похоронить его с воинскими почестями. При этом он назвался моим именем и попросил передать «последнее «прости» моей супруге Розе. Девочки расплакались и отдали ему все ягоды.
Аюб слушал разрывающее душу повествование Пятоева о хитром и коварном Зильбермане вполуха. Вторую половину его правого уха занимал идеально круглой формы и глубокой расцветки синяк. Судя по отрывочным и эмоциональным высказываниям Аюба, синяк возник в результате активного участия революционного медбрата в общественной жизни.
История появления синяка в области правого уха моего друга и коллеги Аюба по-своему примечательна. Помимо своей многообразной деятельности медбрата в женском отделении судебно-психиатрической экспертизы больницы Абарбанеля, находящейся в пригороде Тель-Авива, Аюб был кипучим общественником. Он непрерывно боролся за равноправие женщин, участвовал в демонстрациях сексуальных меньшинств, причём в его сердце находилось место для сочувствия страдающим самыми разными отклонениями в сексуальной сфере. Он защищал природу и окружающую среду с таким жаром, что однажды чуть не утонул, пытаясь закрыть грудью прорвавшуюся канализацию. Как защитник общечеловеческих ценностей он был незаменим ни на одном митинге, демонстрируя при этом чудеса прогрессивного мышления, и зарекомендовав себя пламенным трибуном. По выходным дням он уезжал в богатейшее арабское село к своим родителям, но и там активная гражданская позиция не давала ему спокойно сидеть на месте. Он собирал деньги в помощь борющейся Палестине. Вспомнив золотое детство, вместе с подростками бросал камни в проезжающие мимо деревни автомобили, допоздна участвовал в массовых народных гуляниях по случаю успешных взрывов автобусов, был активным поборником строжайшего наказания женщин, нарушивших целомудренные исламские законы, и неизменно призывал сбросить евреев в море. Во время очередного отпуска он несколько увлекся, бросая в полицейских бутылки с зажигательной жидкостью. В результате чего получил резиновой пулей в ухо.
Механизм действия резиновой пули заключается в том, что она, при соприкосновении с твердой поверхностью, обладает способностью расплющиваться по ней, а не проникать внутрь. Чем большей энергией обладает резиновая пуля, то есть чем меньше расстояние между стреляющим и целью, тем больше площадь, на которую эта пуля расплющивается. Попадание резиновой пули примерно равносильно удару кулаком. Израильские структуры охраны правопорядка активно пользуются резиновыми пулями, когда давно пора стрелять свинцовыми, но, из соображений дешевого политиканства, этого делать не разрешают.
