— Но, помимо устройства личной жизни, в публичном доме «Экстаза» вам придется и напряженно работать, — развил свою мысль Пятоев. — Вы должны будете вести со своими арабскими клиентами задушевные беседы общефилософского характера, горячо сочувствовать борьбе палестинского народа с сионистским врагом и делиться со мной об этих беседах воспоминаниями.
Далее моя функция заканчивалась. Пятоев формировал круг своих роковых красавиц в различных публичных домах, посещаемых арабами. Как сказал бы шейх Мустафа: «И да поможет ему Аллах». Мне же пора в отделение судебно-психиатрической экспертизы. Там меня ждут великие свершения, зафиксированные строгим слогом судебных протоколов. Вот и сегодня судебные протоколы поведали разрывающую душу историю любви короля Иордании Абдуллы Второго и рабочей с фабрики по производству туалетной бумаги.
Она поняла, что король её любит, когда неожиданно её перевели на упаковку особо мягкой туалетной бумаги, украшенной тиснением в виде королевской короны. Радио, работающее в цехе, сообщило, что король Иордании Абдулла Второй в настоящее время находится на отдыхе в своем летнем дворце в Акабе. Она поняла, что это знак судьбы.
Наконец он смог ответить на её письма. Какой же он умница. Он не мог написать ей и, таким образом, поставить под удар иорданский престол. Но ему удалось подать ей сигнал, организовав через иорданскую разведку её перевод на конвейер, выпускающий туалетную бумагу с монархической символикой. И сейчас, подключившись через своих верных резидентов к местной офакимской радиостанции, он, понятными только им двоим намеками, весь трепеща, молил о встрече.
Лента покрытой коронами туалетной бумаги казалась ей бесконечной. Она с трудом дождалась конца смены. Ей хотелось броситься в любящие объятия Абдуллы Второго сразу после получения известия по радио о том, что её ждут в королевском дворце в Акабе, но ставить под удар агентурную сеть иорданской разведки на Офакимской фабрике по производству туалетной бумаги ей не позволяла совесть. Она ясно понимала, что без своих верных резидентов её верный Абдулла Второй не сможет подавать тайные, понятные только их любящим сердцам, сигналы. После окончания смены она на минуту забежала домой взять самое необходимое и последним автобусом отправилась в Эйлат.
Это был тот редкий случай, когда израильское радио говорило правду. С провинциальными радиостанциями это до сих пор случалась. Король Иордании Абдулла Второй действительно находился в своей летней резиденции в Акабе.
От израильского курортного города Эйлат дворцовый комплекс отделяет не более ста метров. Единственный иорданский портовый город, город Акаба, находится на несколько километров южнее. Значение этого дворца для иорданской политики колоссально. В нём происходят встречи между представителями не только самой Иордании, но и других арабских стран с представителями Израиля. Яхта может выйти из израильских территориальных вод и войти в закрытую для посторонних глаз бухту дворцового комплекса за несколько минут. Когда в Иордании происходят волнения, а в любой арабской стране это дело житейское, семья короля всегда во дворце. От северного въезда в дворцовый комплекс и до Эйлатского международного аэропорта десять минут езды по полупустому шоссе в объезд района Эйлатских гостиниц. Да и богатые нефтеналивные шейхи нередко инкогнито посещают Эйлат, желая рядом с домом развеяться в казино или посмотреть стриптиз. Да и привезенные с Восточной Европы Эйлатские проститутки выше всяких похвал.
Уставшая от работы и охватившего ее волнения работница Офакимской фабрики по производству туалетной бумаги уснула, когда автобус, проехав мимо центра ядерных исследований, начал спускаться к Мертвому морю. При езде на горном серпантине её всегда укачивало, она помнила это и не стала сопротивляться охватившей её приятной дреме. Она спала почти три часа, пока автобус мчался по ровной как стол долине Арава, и проснулась возле поста налоговой службы, когда уже были видны огни Эйлата.
Прибыв на центральную автобусную станцию глубокой ночью, она взяла такси и попросила довезти ее до гостиницы Herous. Водитель бросил на нее удивленный взгляд, но ничего не сказал.
