— Сказал, как крайнюю плоть отрезал, — прокомментировал импровизированную речь шейха майор Пятоев, — Кстати, Мустафа, если об этом уже зашла речь, я давно хотел вас спросить, когда Варвара Исааковна одевает трусы, она придерживает груди рукой или наклоняется вперёд?
— Прекратите, майор, — не сдержался тактичный Кац, — За вопросы такого рода в приличном обществе крайнюю плоть пришивают обратно.
— Руки прочь от Вареньки, — взорвался ободренный поддержкой Каца шейх Мустафа, — Ваш вопрос я считаю провокационным, не отражающим реальное положение дел, и отвечать на него в настоящее время я не намерен.
— Уговорили, — сдался Пятоев, — Я остаюсь при своём мнении, но я с ним категорически не согласен.
— Ваша стремительно колеблющаяся генеральная линия, майор, — вставил реплику Кац, — не даёт мне сосредоточиться на единственно верном и правильном. В своё время подобные колебания генеральной линии привели меня к активному участию в автомобильной катастрофе. Однажды я перебегал улицу на красный свет и сбил бежавшего мне навстречу пешехода. Дедушку увезли в больницу Ворона с переломами.
Чувствуя, что беседа постепенно удаляется от мусульманской тематики, шейх загрустил. После захвата Ирака Соединёнными Штатами Мустафа вообще стал легко впадать в депрессию, а также часто и подолгу плакать. Хотя настроение другого бравого борца ислама, нефтеналивного принца, присматривающего за Российской Федерацией и её независимыми, но беспокойными окрестностями, оставалось неизменно бодрым.
