Афродита слушала ее, затаив дыхание. На следующее утро чистая и наивная Морган-Санчес, щебеча как птичка, неслась на крыльях любви в кабинет гнусного и похотливого Фила Милтона. Наконец любящие сердца соединились, и их руки слились в страстных объятьях. Через несколько часов, описывая произошедшее в прокуратуре своей наперснице, Афродита говорила с придыханием: «This was a suicide sexual by way» (Это было самоубийство половым путём). И её можно понять. В это время в жизни Афродиты наступил переломный период. Бракоразводный процесс с первым мужем ещё не был завершён, и из-за этого вновь откладывалась предстоящая свадьба со вторым супругом. Шумная огласка могла бы представить произошедшее в прокураторе в ложном свете, что было не желательно. А в это время, будущий президент США, принимая в здании прокуратуры душ, бормотал, не к кому не обращаясь: «Yes today simply holiday some!» (Да сегодня просто праздник какой-то!)
Прошли годы. Тяжёлый склероз безжалостно свалил миссис Морган-Санчес. Сдавалось, что ничего не сможет ей помочь. Многим казалось, что от её ног уже исходит запах панихиды. И лишь когда на политическом небосклоне Америки ярко засияла звезда Моники Левински, Афродита полностью излечилась от тяжёлого склероза и вспомнила, как когда-то её также изнасиловал president UNITED STATES of the America (президент Соединённых Штатов Америки).
— Да, действительно, современная медицина способна на чудеса, — сказала медсестра Фортуна, выслушав рассказ о чудесном выздоровлении от склероза, — В качестве примера могу привести случай из клинической практики доктора Керена. Один мотоциклист, зимой, отправляясь в дорогу, надел куртку задом наперёд, чтобы его не продуло, и попал в аварию. Он был без сознания, но его состояние не внушало опасений. Совершенно случайно первым у места аварии оказался доктор Керен, который продолжал ставить голову на место даже тогда, когда всем уже было ясно, что мотоциклист мёртв.
— А вот мне уже никто не сможет помочь, — горестно вздохнул Мустафа.
— А разве вы больны? — изумился Кац.
— Увы, — ещё раз горестно вздохнул шейх, — Я страдаю профессиональным заболеванием подлинно народных лидеров — у меня овальный пупок.
Медсестра Фортуна, которая тянулась к знаниям из любого положения, поинтересовалась: в результате чего пупки подлинно народных лидеров в ходе борьбы за святую свободу с годами приобретают овальную форму.
— Когда идёшь во главе колонны, — по дружбе разъяснил ей шейх Мустафа, — очень удобно упираться древком знамени в пупок. При этом брюшная стенка находится в постоянном движении из-за скандирования лозунгов. Всё вышеперечисленное и приводит по мере участия в политической борьбе к постепенному опусканию нижнего края пупка. «Но, не смотря не на что, я буду бороться до последней капли крови», — с пафосом закончил шейх историю своего заболевания.
— Ну а если древко знамени во время скандирования очередного лозунга провалится в мошонку? — поинтересовался предусмотрительный Кац.
— Этого не произойдёт, — убеждённо ответил Мустафа, — Я верю, наша победа не за горами!
— Да что вы всё о грустном, да о грустном, — прервала политическую дискуссию медсестра Фортуна, — ведь скоро Новый Год. Happy Клизмас, красавчики! Кстати, на праздновании Нового Года будут награждать офицера безопасности. Недавно из нашего отделения убежал больной с сильным поносом. Офицер безопасности настиг его по горячим следам.
— Новый Год это хорошо, — согласился Вова-Сынок, — только не повторилось бы то, что было в прошлом году, когда все пациенты отделения кричали, пританцовывая в дверях туалета: «Дедушка Мороз, выходи!» А Антонио Шапиро дель Педро пытался убедить их из-за закрытой двери в том, что в этом деле не надо спешить, и что каждое физиологическое отправление человека должно сопровождаться здоровой эйфорией, и что он не даст убаюкать себя скудностью содержимого. Когда же, по просьбам самых нетерпеливых пациентов, к просьбам покинуть туалет присоединился доктор Лапша, несговорчивый дель Педро заявил, что «Кал и моча — хлеб для врача» и выразил глубокое разочарование тем обстоятельством, что, по мнению дель Педро, «доктор Лапша проявил полное незнание данной материи». И только когда больничный раввин без всякой видимой причины закричал: «Татарин Ройзман истекает кровью!», Антонио Шапиро дель Педро покинул столько повидавшие на своём веку стены мужского туалета отделения судебно-психиатрической экспертизы Офакимской психиатрической больницы. Сделав тем самым большой новогодний подарок многим и многим пациентам этого отделения. Вместе с тем необходимо отметить, что ту новогоднюю ночь Антонио Шапиро дель Педро был сильно избит силами пациентов вышеупомянутого отделения. Причём один из избивающих, а именно конструктор крыла-парашюта, исполнял песню на мотив «Колыбельной» норвежского композитора Грига. Песня звучала следующим образом:
