Статус Великого Вождя и Учительницы прогрессивно мыслящей части общества требовал систематического присутствия на экране телевизора. Имиджмейкеры справедливо отмечали, что в настоящее время во всех цивилизованных странах набирает силу движение по бросанию тортов в лицо видным политическим деятелям. Каждый удачный бросок торта транслировался по всему миру ведущими информационными агентствами. Счастливый обладатель заляпанной тортом физиономии давался крупным планом. При этом в очень доброжелательной манере рассказывалось о его политической деятельности, и всегда выражалась уверенность в блистательном продолжении карьеры. По своей значимости бросок тортом в лицо стоял значительно выше Нобелевской премии за укрепление мира и гарантированно вводил забросанного тортом в элиту мировой политики.
Проанализировав последние опросы общественного мнения, было решено, что съемки должны проводиться независимой прогрессивной киностудией, а бросать торт должен представитель эфиопского еврейства. Был приглашен за немалые деньги один из лучших голливудских постановщиков. В качестве прогрессивной киностудии была выбрана киностудия «Антисар». На роль тортометателя был предложен перспективный афро-израильский политик Гидеон Чучундра. Уродливая депутатка очень рассчитывала на выходцев из Эфиопии на ближайших выбоpax. Голливудский постановщик одобрил выбор поселения Ливна как места съёмок из-за выразительной, по его словам, природы, а Гидеона забраковал.
— It, your way to opinion, the Negro? (Это, по-вашему мнению, негр?) — спросил он своих работодателей, с недоумением глядя на Чучундру. — All life has lived in Los Angeles, and such Negro did not see. He is more similar to the Jew, облитого cheap chocolate. (Всю жизнь прожил в Лос-Анджелесе, а таких негров не видел. Он больше похож на еврея, облитого дешевым шоколадом).
— Все европейские евреи — расисты, — с тоской отметил Гидеон, — независимо от того, где они живут, в Америке или в Израиле.
Классику американского кинематографа доходчивого объяснили, что американские негры — это выходцы из Западной Африки и принадлежит они к негроидной расе. Население Эфиопии и Сомали антропологически принадлежат к европейской расе, несмотря на черный цвет кожи, так как чертами лица — они европейцы. А цвет кожи не является расоопределяющим признаком. И негры, и коренное население Австралии, и дравиды, живущие в Индии, — чернокожи, хотя антропологически между ними нет ничего общего.
С трудом согласившись считать Гидеона Чучундру афро-израильтянином, маститый постановщик потребовал предоставить ему детей. Дети всегда умиляют, и на их фоне политические деятели не выглядят такими противными. Жёны членов русской мафии в едином порыве, все как один, по полночи прихорашивали своих детей. Наутро будущие звезды Голливуда предстали пред взыскательными очами живого классика. Недоверчиво осмотрев детишек, маэстро поинтересовался, почему все дети такие красивые.
— Так ведь это русский район, — ответили ему помощники депутатки.
— Ну и что? — не понял признанный мастер.
— А в России евреи почти все переженились на русских барышнях, причём любовно отобрали для себя самых красивых, поэтому и дети красивые, — объяснили депутатские помощники, — но если нужны дети пострашнее, то мы найдем.
— Let's work with that is! (Будем работать с тем, что есть!) — остановил их постановщик.
После решения кадрового вопроса ведущие артисты приступили к репетициям. Параллельно с репетициями над образом Великого Вождя работали гримеры Тель-Авивского театра «Габима». После ряда проб на дублере (Славику Оффенбаху очень пригодились навыки, приобретенные в студии при Ленинградском ТЮЗе) выбор пал на торт «Южная черешня», изготовленный, в том числе и из крема нежно-розового цвета.
Семейное кондитерское предприятие «Еврейская булочка» ответственно подошло к выполнению правительственного спецзаказа. Владелец и бессменный руководитель «Еврейской булочки» Борис Эйдлин когда-то работал на Львовской кондитерской фабрике и был разработчиком революционной технологии по заливанию вишни шоколадом таким образом, что вишня шоколадом покрывалась, но своих вкусовых качеств не теряла. За достигнутые успехи в труде он был награжден почетной грамотой, но, вопреки его ожиданиям, на заводской доске почета не был вывешен его портрет. Поймав как-то парторга кондитерской фабрики, он застенчиво поинтересовался: «Почему?»
— Может быть потому, что я не член партии?
— Нет, это не может быть причиной, — ответил парторг, — не повесили тебя, наверное, потому, что твой отец был бандеровцем.
Парторг не знал Эйдлина, а тем более его отца, но когда кому-то в чём-то отказывали, он любил объяснять это тем, что родственники недовольного были бандеровцами. А так как на Львовской кондитерской фабрике практически у всех, в том числе у самого парторга, были родственники бандеровцы, то этот ответ всех удовлетворял. Все недовольные уходили довольные и пребывали в полной уверенности, что парторг знает о них всю подноготную.
— Какой Бандеровец? — изумился Эйдлин. — Да я вообще еврей!
