— Ты не негр — ты Чучундра, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, отметила госпожа Кац и замахнулась на Гидеона корневой системой. Афро-израильтянин в два прыжка заскочил на дерево.
— Все, ну буквально все, — расисты, — думал он, сидя на ветке.
— Ты зачем обезьяну обидела, быдло? — злобно прошипела Анечка, не вставая со стула, — Воткни пальму на место. Я за неё деньги платила. И геть из моего дома, чтоб мои очи тобi не бачiлi!
Конфликт, связанный с судьбой Черноморского флота, между госпожой Кац и госпожой Эйдлиной удалось замять только тогда, когда прибыла полиция, которая заодно сняла с ветки Гидеона Чучундру и арестовала его по обвинению в покушении на жизнь политического деятеля. Это был определенно не его день.
Наутро с ним имел содержательную беседу следователь еврейского отдела БАШАКа. Не все знают, что в БАШАКе, как и в КГБ, есть еврейский отдел. Причем оба еврейских отдела занимаются тем же самым. Выявлением среди лиц еврейской национальности активных сионистов и пресечением их деятельности.
Готовясь к допросу Чучундры, следователь еврейского отдела ознакомился с донесением Хаима Крещеного: «… а когда жуткая чувиха подкатила к чёрному фраерку, этот волк позорный совершенно конкретно плеснул на неё чефиром, а торт хотел умыкнуть от братанов».
В своем донесении, подготовленном для старшего следователя отдела по борьбе с международной преступностью Южного округа Хаима Марциано, я докладывал, что «… в связи с тем, что горячая вода, содержащаяся в чае, проникла на то место, где у женщин обычно расположена грудь…».
В деле также находился подробный, написанный нормальным еврейским языком доклад Дана Зильберта, который, совместно с работниками телевидения, занимался съемками памятной встречи и таким образом являлся живым участником описываемых событий.
В беседе со следователем еврейского отдела Великий Вождь и Учительница, being guided by principles of humanism (руководствуясь принципами гуманизма), просила не только дать Гидеону хотя бы года три тюрьмы, но и разоблачить всю подпольную организацию поселенцев, которые в последнее время окончательно распоясались и ведут неприкрытый террор против всей прогрессивно мыслящей части общества. От дальнейших расспросов она отказалась, сославшись на слабое состояние здоровья. В беседе с врачом она заявила, что выписку из ожогового центра она считает преждевременной, так как из-за полученной душевной травмы не способна в полной мере посвятить себя политической борьбе.
В результате всего этого следователь еврейского отдела пребывал в скверном расположении духа. Можно было бы предъявить Гидеону Чучундре обвинение в мелком хулиганстве, но удовлетворить Великого Вождя и Учительницу такое обвинение не могло. Ссориться с влиятельным политиком следователю тоже не хотелось.
— Ну что, Чавела, сам все расскажешь? — без большого энтузиазма начал следователь.
— Я не Чавела, я Чучундра, — ответил Гидеон, и его лицо приняло нехорошее выражение, — а ты расист.
— Я не расист, я пламенный интернационалист, — согласно уставу ответил следователь.
— Расист, расист, расист, — начал дразнить его Гидеон и с криком «Бе-е-е» показал ему язык.
«Да он чокнутый, — подумал следователь, — какая чудная мысль. Он чокнутый, отправлю его на психиатрическую экспертизу, а там хоть все борцы за права сексуальных меньшинств пусть предъявляют свои претензии психиатрам!»
В тот же день Гидеон Чучундра предстал пред светлыми очами доктора Лапши.
— Значит, вы утверждаете, что вы эфиопский цыган, — начал беседу доктор Лапша, прочитав сопроводительные бумаги, написанные следователем еврейского отдела.
— Именно так, — ответил уставший от своих злоключений Чучундра, — я да же по этому поводу стихи написал.
— С интересом послушаю, — отозвался доктор Лапша.
— продекламировал Гидеон.
— Ну, а дальше?
— Дальше еще не написал, — ответил Чучундра, — тема себя исчерпала. Но зато есть стихи о пребывании в отделении судебно-психиатрической экспертизы.
— Уже? — удивился доктор Лапша, — это так трогательно. С удовольствием послушаю.
Тихо шинами шурша,
«Едет крыша». Не спеша,
— прочёл Гидеон. На этой пронзительной ноте первая беседа с новым пациентом была закончена, и по доброй старой традиции младший медбрат Пятоев повел Чучундру в душ. По дороге младший медбрат рассказал новому пациенту о том, что у него есть один знакомый, тоже видный политик, зовут его Ян Кац. Гидеон, наверное, о нем слышал. Так вот, он считает, что политикой должны заниматься люди особенные, как шейх Мустафа, например. Обычный человек не способен повести массы за собой. Даже Ленин писал о роли личности в истории.
