На следующий день находящегося в заточении Гидеона Чучундру посетили Анечка Эйдлина и Люда Кац. После того как алкоголь покинул их изначально прелестные головки, судьба Черноморского флота потеряла для них всякую актуальность. Чучундру им стало жалко. Кроме того, что он и так негр, так его ещё и в тюрьму ни за что посадили. Анечка принесла шикарный вишневый торт, при виде которого Гидеон заметно побледнел, что для негра является событием незаурядным. Пятоев тактично убрал торт для последующего съедания его медперсоналом. Люда преподнесла томящемуся в психиатрической неволе кусок сала, купленный в русском магазине. В связи с тем, что эфиопские евреи, впрочем, как и многие другие, свиного сала не едят, подарок Людмилы Кац был съеден мужественными медбратьями вместе с тортом.
Дамы присели у постели пострадавшего за идею афро-израильтянина и не знали с чего начать беседу.
— Я слышала, что вы эфиопский цыган? — спросила Анечка.
— Это у меня от нервов, но сейчас уже проходит, — отозвался Чучундра. Он так же чувствовал себя неловко.
— Мне ужасно стыдно за то, что я хотела ударить вас пальмой, — дрожащим голосом произнесла Люда Кац, — прости меня, Гидеон!
— Какие могут быть счёты между новыми репатриантами? — отмахнулся от её извинений Чучундра. Присоединившийся к беседе доктор Лапша спросил, откуда Гидеон так хорошо знает русский язык.
— Я тот самый негр, который выучил русский язык за то, что на нем разговаривал Ленин, — с грустью заметил Чучундра.
— Вы прекрасно выглядите для своего возраста, — заметила Анечка. — Каким тональным кремом вы пользуетесь?
— Будете обижать несчастного психбольного, позову Маковецкого и Пятова. Пусть они вас привяжут к кровати, — к Гидеону возвращалось присутствие духа, и он уже сожалел, что отдал торт медбратьям.
— В моем возрасте к кровати уже не привязывают, — сказала Анечка и горько вздохнула.
Не обнаружив признаков психических расстройств, после месячного пребывания на больничной койке, больной Чучундра Гидеон был выписан доктором Лапшой со значительным улучшением состояния и настоятельными рекомендациями принимать успокоительные препараты и соблюдать диету. По случаю выписки из психиатрической больницы выдающемуся еврейско-эфиопскому политику была преподнесена картина заслуженного художника Кабардино-Балкарии Михаила Гельфенбейна, яркими, сочными мазками рисующая исторический бросок чашки с чаем. Картина называлась «Did not wait» (Не ждали) и была помещена на хранение в редакции газеты «Черный передел».
Вячеслав Борисович Борщевский был более сдержан в своих оценках. По его мнению, первый документальный фильм киностудии «Антисар» получился спорным с художественной точки зрения. Образ пламенного борца с расизмом, Гидеона Чучундры, был дан недостаточно выпукло. Романтическая тема его эфиопско-цыганского происхождения в фильме, к огромному сожалению, не нашла отражения вообще. И именно поэтому многие сцены фильма еще нуждаются в серьезных дополнениях и доработках, хотя в целом новое произведение киностудии «Антисар» является добротным и заслуживающим самых тёплых слов. Борис Эйдлин и Дан Зильберт согласились с тем, что в настоящее время выход фильма на экраны был бы преждевременным. Но в преддверие выборов в Кнессет, при условии правильной ценовой политики в переговорах с противниками Великого Вождя и Учительницы, а также непосредственно с Великим Вождем и Учительницей, документальный фильм «Летний вечер в Ливна» обречён на финансовый успех.
А тем временем Вениамин Мордыхаевич Леваев устроился работать сторожем на открывшуюся в Ливна кондитерскую фабрику фирмы «Южная вишня», до конца в суть конфликта не вник, но ходил запачканный тортом и все чаще клялся хлебом. Каждый день он приносил с работы три торта. Один торт он съедал сам, другой относил в подарок Борису Эйдлину, а третий продавал соседям. Работой своей он дорожил, и с фабрики, кроме трех тортов в день, ничего не пропадало.
Костик, конечно, тоже не мог пройти мимо такого важного события в политической жизни, как выписка Чучундры из сумасшедшего дома. В первый день после возвращения Гидеона, Костик нанес официальный визит признанному лидеру эфиопского еврейства и пожелал ему крепкого здоровья и долгих лет жизни, а также настоятельно рекомендовал добросовестно принимать выписанные врачами препараты. После окончания протокольной части, стараясь не смотреть на принесенный им вишневый торт, купленный по дешёвке у Вениамина Леваева, Костик перешел к цели своего визита.
