— Но после посещения главной проверяющей у меня отпали последние сомнения. В прогулочном дворике её чуть не изнасиловали, но, к счастью, её в последнюю минуту спас Сынок. К сожалению, я не знаю его отчества. Этим обстоятельством она была крайне недовольна.
— Была недовольна тем, что пытались изнасиловать, или тем, что спасли? — решил уточнить я.
— Тем, что я не знаю отчества Сынка, — раздраженно ответил доктор Лапша, — но это и не важно. Главная проверяющая сказала, что я не врач. И что она сделает из меня котлету. Совершенно очевидно, что доктору Лапше пора умереть и настало время родиться Бидону Надоеву — светочу шариатской мысли, Аллах акбар.
— Мы не можем осуждать доктора Светлану, — строго ответил я, — у неё большое сердце и маленькая голова. Плюс энергичная работа, помноженная на навыки служебно-розыскного собаководства. В тайных девичьих грезах ей снился Степан Карацюпа. Воспитание на заветах Тимура и его команды. А Павлик Морозов, как зеркало всех русских революций! Умом Россию не понять, так ей все равно. Её аршином не измерить. А Израиль и аршином измерить за две минуты, но умом тоже не понять. Последнюю речь Великого Вождя прогрессивно мыслящей части общества, конечно, слушали? Пятоев ее даже законспектировал.
Младший медбрат шариатской безопасности поперхнулся кока-колой. Такого про него не говорили даже заклятые враги. Но меня уже не мог остановить даже трактор.
— Лидер партии «Энергичная работа» во всей красе служебно-розыскного собаководства в сексуальной сфере. Павлик Морозов, говорящий на идиш. Мы говорим: «доктор Светлана», подразумеваем: «уродливая депутатка Кнессета». Есть у революции начало, нет у революции конца. Наша цель — революция, лишенная конца. За отсутствием конца майор Пронин проследит. Он репатриировался в Израиль вместе с женой — еврейкой. Руки прочь от учащихся ешивы «Вишня в шоколаде» Чука и Гека. Если кто-то кое-где у нас порой достанет хоть что-то из широких штанин, то мы ему покажем. Если нечего показывать, то расскажем о том, что не можем показать по не зависящим от нас причинам.
Мой свободный поток ассоциаций прервал Итамар Каплан, работник аналитического отдела израильской полиции, руководитель группы, анализирующей динамику преступности среди репатриантов из бывшего Советского Союза.
— Вы говорили о ком-то, лишенном конца, — сказал он, — какая горькая судьба. Но я пришел к вам, доктор Лапша, не за этим. В комиссии, работающей в вашей больнице, я являюсь заместителем главной проверяющей. Сфера моей деятельности — отделение судебной экспертизы.
— Пожалуйста, располагайтесь, — ответил доктор Лапша, предвидя свою скорую кончину, о которой ещё несколько минут мы так мило беседовали, — я вынужден покинуть вас, но вам помогут медбратья Маковецкий и Пятоев. Они остаются на вечернюю смену.
После ухода заведующего отделением, Итамар нахально развалился на диване и попросил познакомить с ним Пятоева.
— Итамар Каштан — король сюрпризов, — буркнул я.
— А вот с Игорем Александровичем я прекрасно знаком, — не переставая улыбаться, ответил Каплан.
У Пятоева округлились глаза. В Израиле по имени и отчеству его называл только его тесть, Вениамин Леваев, и то только во время больших скандалов.
— Вам обо мне Маковецкий рассказывал? — спросил бывший майор десанта.
— Не только он. Я знаю, что вы хорошо говорите по-арабски и при каких обстоятельствах вы познакомились с Сашей Парашютистом. Помните брата Бубона Папонова? И не надо на меня смотреть, как марокканец на блондинку. Я не собираюсь вам делать ничего плохого. Просто вас уволят с работы за развратные действия в отношении пациентки.
Я был потрясен словами короля сюрпризов, но Пятоев внешне был совершенно спокоен.
— Прекрати свое жидовское паясничание и говори внятно, — ровным голосом произнес он и сел на стул напротив Каплана. В эту минуту он бы мог позировать Гельфенбейну, пишущему картину «Interrogation of the Zionist» (Допрос сиониста).
— Буду с вами по-еврейски краток, милейший, — Каплан перестал улыбаться. — Как вы понимаете, знаю я многое, а то, что не знаю, вам придется мне рассказать. В отличие от Александра Гришина, вы скрываетесь от ФСБ, а это уже значительно серьезнее. О такой экзотике, как «служба безопасности Узбекистана», я вообще не говорю. Но вы напомните, чтобы вас расспросили и об этом. Впрочем, о туманном прошлом мы поговорим в дальнейшем. Сейчас речь идет о нашем общем светлом будущем.
— Как вы понимаете, из Израиля я не ходок, — сказал Пятоев немного нервно. Вероятно, ему вспомнилась судьба братьев Бубона Папонова и Папона Бубонова.
— Не волнуйтесь. Вы продолжите проживание в поселении Ливна, окруженный любящими родственниками. Просто потерявший работу новый репатриант Пятоев займется денежным, но небезопасным промыслом. Он будет ездить в Хеврон, покупать задешево и продавать в Офакиме задорого. Подробности в центре Башака «Нетивот», а пока вы будете сидеть на пособии по безработице.
