Но с этим огнем никому не повезло. Пока одному старому колеснику, который кроме колодок точил и веретена, не пришла в голову светлая мысль. О том, чтобы попробовать кружки на веретене вытачивать ясеневым клинком, а не вырезать ножом, как он это делал ранее.
– Почему нет? – говорит колесник сам себе. – Ясень тверже, поэтому должен взять более мягкую березу, вот и давай попробуем.
Заострив ясеневый клинок, приставил его к веретену. И, сильно прижимая, начал шморгать клинком, как смычком, то сюда, то туда, с каждым разом быстрей и быстрей, даже, смотри, пошел дым из веретена, да так пахнет, будто от огня. Он это дальше стал шморгать и еще быстрее, и быстрее, уж лоб стал мокрый да из веретена искры посыпались. Так человек нашел настоящий огонь. Тогда люди повсюду погасили тепло Перуна и завели домашний огонь. И с тех пор стали лучше жить.
Раньше камни росли большие, как дома. Один раз шла Матерь Божья и сбила пальцы о камень, заплакала и сказала:
– Ах, дай Боже, чтобы вы такие уже не росли.
С той поры камни хоть и растут, но понемногу и уже не такие большие.
Когда мир начался, люди не знали, как хату ставить, наконец поставили; опять не знают, что сделать, чтобы в ней видно было. Так одна женка все носит решетом солнышко и пускает в дом, а мужик мешком. Подошел человек и спрашивает:
– Что это вы, люди, делаете?
Они начали сетовать:
– Вот поставили хату и никак солнышка не наносим, все темно и темно.
Тот человек говорит:
– Что вы мне дадите, если я вам пущу солнышко в хату?
Они говорят:
– Что хочешь, то и дадим.
А не знали, что это был сам Бог. Так он им говорит:
– Я ничего от вас не хочу, только дайте слово, что в любой день примите жаждущего человека, которого накормите и позволите ему переночевать.
Они согласились. Тогда Бог им окна врезал, и видно в хате стало.
Когда Бог сотворил свет, то солнышко не хотело светить на злых и начало жаловаться Богу, что ему трудно всегда светить. Тогда Бог наказал солнышко и велел ему светить только днем, a ночью, когда играют злые силы, не светить, а отдыхать.
Небо сделано так, что оно имеет семь слоев, или пластов. Мы видим только первое небо. А Бог живет аж на седьмом. Из чего сделано небо, никто не знает.
Святая земелька кормит нас и всякое зверье; носит на своих плечах, никогда не сетуя, не стеная, а как Бог пошлет смерть, то прилепишься к ней, и ей не претит, когда нас черви точат.
Мать-земля все принимает, а всякое нечистое более всего, и еще и благодарит за это, a если хочешь знать, как она благодарит, то навези навоза да и посей рожь, так и будешь знать. Наши деды и родители не зря говорили: тем, что земля родит, поделись с нею; например, ешь сам хлеб, а солому отдай родной землице…
Никого и ничего нет богаче земли: сколько она родит хлеба, сколько дает железа! Из земли копают глину на печи, на горшки да на побелку. Да мало ли в недрах ее богатств! Кто, в конце концов, дает чистую воду? Дает святая мать земля…
Месяцу Бог велел светить людям ночью, пока солнышко опочивает. Только месяц очень ленивый, он плохо светит, потому Бог и велел, чтобы он каждые четыре недели перерождался. Вот почему он одну неделю молодой, другую растет до полной луны, третью – полная луна, а четвертую – совсем пропадает.
Из представлений о рождении месяца наиболее запало в память одно: Бог, когда луна состарится, крошит ее на звезды. Один кусочек кладет в лоханку, для закваски. Звезды падают туда, и начинается делаться опара, тесто подходит и переливается через край. Так и рождается месяц.
Были у отца два сына, два удалых молодца. Не захотели они жить дома, заниматься черной мужицкой работой, а пошли по свету искать легкого хлеба и хорошей жизни. Вышли они из дома вместе да пошли по одной дороге, но вскоре подошли к перепутью. Вот старший брат и говорит:
– Чего нам ходить вместе? Вместе мы найдем только одно добро, а как пойдем раздельно, то можем попасть и на два.
– Пойдем раздельно, – согласился младший брат, – но если кто на что-нибудь наткнется, что-нибудь добудет, то будет его, то сделает ему славу.
Как сказали они, так и сделали. Старший брат пошел направо, а меньший – влево. Мир велик. Долго они ходили, долго искали счастья; каждый по-своему искал то, что ему нравилось. Старший брат пришел в чужое царство, нанялся на службу к одному богатому и знатному пану. А этот пан ездил аж к самому царю, да и брал с собой своего верного и ловкого слугу. Увидел раз его царь, пригляделся, да и забрал к себе. Живет старший брат у царя пан паном, всего ему довольно, разве птичьего молока не хватает. Живет, никакой беды не знает.
