Мы уже говорили, что подавляющее большинство силовиков в Беларуси придерживается пророссийских взглядов. Ничего удивительного в этом нет: Россия уже более 20 лет является главным военно-политическим союзником Беларуси. Поэтому вполне логично, что отношение силовиков к беларусам, воюющим за Украину, было и остается стабильно отрицательным. Как и лично у Лукашенко. В его глазах добровольцы — это в первую очередь сторонники революции, Майдана — самого ужасного кошмара любого авторитарного лидера. Для Лукашенко Майдан — однозначное зло. В марте 2014 года он так комментировал украинские события: «Скажу вам откровенно: всё, что произошло и происходит в Украине, мне категорически противно и не нравится… По-разному это называют — революционный переворот, революция, вооруженный захват власти, неконституционное свержение власти — короче неконституционный процесс. Может это нравится мне, вам, людям, посвященным в политику? Конечно, нет. Это ненормально, когда таким образом свергают законную власть и устанавливают новую власть». В той же беседе с журналистами, вполне в духе кремлевской пропаганды, Лукашенко рассуждал о том, что некоторые представители власти в Украине считают себя наследниками Бандеры и УПА, а бандеровцы якобы сожгли Хатынь[107]. «Скажите, если люди, которые сегодня во власти в Украине, ассоциируют себя с этими нелюдями, то какое у нас, беларусов, должно быть к этому отношение, да и не только у беларусов? Соответствующее». Лукашенко неоднократно говорил, что не допустит в Беларуси Майдана, и огульно называл всех протестующих «майданутыми». Именно на борьбу с угрозой революции Лукашенко и ориентировал спецслужбы. На заседании Совета безопасности в декабре 2014-го он заявил, что в Украине «накапливается потенциал ненависти и экспорта “цветной революции”». Лукашенко изначально дал силовикам понять, кто здесь враг — и те мгновенно уловили, к тому же такая позиция полностью совпадала с их же взглядами.
Не возникает сомнений, что беларуских граждан в украинских добробатах Лукашенко воспринял как «боевиков», которые в случае возвращения в Беларусь могут представлять прямую угрозу его режиму. В отличие от социально близких беларусов в рядах ДНР и ЛНР. Именно по этой причине преследование добровольцев стало для властей делом первостепенной важности. В то время как аресты четырех боевиков в 2017–2018 годах — лишь сиюминутной уступкой Киеву в погоне за политическими бонусами (см. главу 21). Если бы Лукашенко не видел необходимости действовать с оглядкой на Запад и тот же Киев, госпропаганда еженедельно выдавала бы порцию «страшилок» ничуть не хуже российских. Впрочем, в критические моменты, вроде народных протестов или выборов, лукашенковские телеканалы начинали пугать общество то вымышленными «украинскими боевиками» в Минске, то джипом с вооруженными людьми, пытавшимся прорваться через границу из Украины. Каждый раз для нагнетания страха в обществе используется «украинский» контекст, но никогда в подобных целях не упоминается о присутствии в Беларуси «ополченцев».
В статье «Гастарбайтеры войны», опубликованной на страницах газеты Администрации президента «СБ-Беларусь сегодня», анонимный представитель МВД расставляет точки над «i»: «Особую угрозу национальной безопасности представляют беларуские граждане, воюющие в составе подразделений АТО. В большинстве своем это представители криминогенной молодежной среды, придерживающиеся крайне радикальных неонацистских взглядов. Они проповедуют идеологию агрессивных околофутбольных движений и насильственную форму свержения государственной власти, открыто противопоставляют себя правоохранительной системе», — утверждает спикер. Эти приоритеты подтверждают вернувшиеся на родину боевики ДНР и ЛНР. Так, экс-боевик 1-й Славянской бригады Александр Рукавишников вспоминал: «На беседе сотрудник КГБ сказал мне: “Нас больше АТОшники интересуют, чем ты”».
