Чтобы всех окончательно запутать, в том же интервью полковник Карпенков виртуозно жонглировал статистикой. Он заявил, что точно известно: из этих 734 человек 188 воевали на востоке Украины. Уточнение более чем странное. Есть лишь две войны, куда беларусы могли бы поехать воевать — это Донбасс и Сирия. Поверить в то, остальные 546 человек могли сражаться на Ближнем Востоке, крайне сложно — исторически, географически и информационно конфликт в Украине несоизмеримо ближе для беларусов, чем война в Сирии. В декабре 2015 года министр Шуневич оценивал количество беларусов, уехавших воевать за «Исламское государство» всего в 10 человек, и при этом параллельно говорилось примерно о 140 беларусах на Донбассе. То есть, даже по сильно заниженным данным, речь шла как минимум о соотношении 1 к 14, а в реальности, разрыв в цифрах может быть многократно выше. Поэтому, вероятнее всего, из этих 734 человек к другим конфликтам имеют отношение лишь единицы[106].
Но и это еще не все. Ведь Николай Карпенков говорил о проверке 734 беларусов именно на причастность к наемничеству — то есть к уголовному преступлению, предусмотренному статьей 133 УК РБ. Но нужно помнить еще и о ст. 361-3 (участие в вооруженном конфликте на территории иностранного государства), о которой глава ГУБОПиК вообще ничего не сказал — а ведь под нее подпадают абсолютно все беларусы, воевавшие на Донбассе, начиная со второй половины 2016 года. Плюс Карпенков отдельно выделил примерно 40 бойцов украинских добровольческих батальонов, на которых силовики завели уголовные дела по невоенным статьям — хулиганство, нанесение телесных повреждений, мошенничество и т. д.
Если учесть все эти статистические нюансы, то и максимальные оценки масштабов участия беларуских граждан в войне — 1000–1500 человек — кажутся вполне реальными. Во всяком случае, через Донбасс вряд ли прошло менее 1000 беларусов. Однако пока конфликт не закончился, пока не получен доступ к документам беларуских спецслужб и воюющих сторон, получить исчерпывающую информацию невозможно.
Манипуляции беларуских властей с цифрами и желание их занизить имеют ясную политическую цель. Официальный Минск в этом конфликте с самого начала позиционирует себя в качестве нейтрального государства, претендующего на роль миротворца в регионе. Руководство страны могло счесть большое количество беларусов, воюющих на Донбассе, угрозой подобному имиджу Беларуси. Достаточно вспомнить, как Лукашенко назвал присутствие беларусов на фронте «расширением, эскалацией конфликта». А глава КГБ, обосновывая необходимость введения статьи 361-3, говорил, что, согласно Гаагской конвенции, государство теряет нейтральный статус, если его граждане добровольно вступают в армию одной из воюющих сторон. Хотя никому не приходило в голову называть Беларусь участницей конфликта, власть предпочла бы даже малейшего повода для этого не давать. Причем поначалу, кажется, официальный Минск планировал отрицать само наличие проблемы. Когда 23 марта 2015 года посла Беларуси в Украине Валентина Величко спросили, участвуют ли беларуские граждане в боевых действиях на Донбассе, дипломат дал уклончивый и лукавый ответ. «Есть вербовщики, которые предлагают, судя по всему, заработать. Но нормальные люди на войну не поедут. Если у меня есть семья, устроен быт, если у меня есть работа, то извините меня — куда я поеду? Это же война. Примеров, когда беларусы воевали бы на чьей-либо стороне на востоке Украины и погибли, мы не знаем», — заявил он в интервью агентству «Українські новини». К тому моменту война длилась уже около года, спецслужбы фиксировали так называемый вал беларуских добровольцев, уезжающих на Донбасс. Некоторые даже успели погибнуть. И вряд ли посол Величко ничего об этом не знал. Вскоре власти Беларуси придут к выводу, что отрицать очевидное бессмысленно. Однако масштабы проблемы будут преуменьшать, специфические особенности умалчивать и в итоге преподносить информацию публике в выгодном для себя свете.
