Павел Ш. поехал устраиваться в «ЧВК Вагнера» весной 2017 года. По его словам, чтобы попасть к «Вагнеру» потенциальный наемник должен пройти несколько КПП, причем случайному человеку сделать это невозможно — только через личные знакомства и предварительные договоренности. «В Молькино ни в коем разе нельзя говорить, что едешь в “ЧВК Вагнера” — между своими их так никто не называет. На КПП надо сказать, что ты в “компанию”. Они вызывают специального человека, тот спрашивает, откуда узнал про “компанию”, проверяет документы. Если все нормально, то ты проходишь дальше. Если проходишь все КПП — видишь мужиков, которые сильно отличаются от обычных военных, у них форма и машины песочного цвета, все с бородами», — рассказывает Павел Ш. о внешнем виде базы времен сирийской кампании.
По словам Павла Ш., звания в «компании» не упоминаются. Есть только группы и командиры групп. «Вагнеровцы» обращаются друг к другу по позывным, имена называть не принято даже в частных разговорах (чаще всего имен просто не знают).
Омен акцентирует внимание на том, что в «ЧВК Вагнера» к потенциальному наемнику предъявляются крайне высокие требования. «Распорядок дня и физические тренировки в Молькино более жесткие, чем в обычной армии… Я хочу подчеркнуть, ЧВК — это спецы, а не пушечное мясо, это не добровольцы. Туда действительно можно приехать и оставить свои данные в заявлении, но человека без опыта боевых действий не возьмут. Это может быть Чечня, Донбасс или экс-бойцы спецподразделений вроде “Витязя” и “Альфы”, — рассказывает он и дополняет: — По ситуации на 2017 год среди обязательных требований также было наличие заграничного паспорта и отсутствие задолженностей (штрафов и кредитов)».
Если по всем параметрам наемник подходит — с ним заключают контракт и берут подписку о неразглашении, которая строго соблюдается. «В этой сфере в принципе нет привычки распространять слухи, а тем более насчет тех фактов, которые могут тебя раскрыть», — говорит один из наших собеседников. В отличие от обычных боевиков, что воевали за ДНР и ЛНР, «вагнеровцы» в интернете с оружием не позируют. Если их и можно найти в соцсетях, то зарегистрированы они обычно под фейковыми именами. Рассказывают, что на базе в Молькино в принципе запрещается пользоваться телефонами и ноутбуками. «Если контракт подписал, то пути назад нет. А если ты подписал, а потом решил, что это не твое, то можешь и не вернуться, как нам сказали. Я так понял, что просто в спину стреляют», — рассказывает Павел Ш. Сам он в последний момент от подписания контракта отказался — он хотел попасть в «ЧВК Вагнера» в качестве снайпера, но набирали на тот момент только бойцов штурмовых групп, где традиционно очень высокий процент потерь.
Высокие потери среди «вагнеровцев» — обычное дело. При штурме Пальмиры в 2016-м и в боях за Дейрэз-Зор количество убитых и раненых исчислялось сотнями. Под Дебальцевом, по словам Омена, «вагнеровцы» потеряли около 40 бойцов убитыми. Однако большого общественного резонанса в России эти потери не имеют — в этом как раз и заключается смысл подобных формирований. «Ну, погибли и погибли — это же “ЧВКашники”, — комментирует Павел Ш., который был свидетелем гибели группы “вагнеровцев” под Дебальцевом. — А российские военные, которые непосредственно участвовали в боях с украинской армией (там заходили российские войска без нашивок) — мне говорили, что где-то в районе 800 человек тогда погибли. Эти потери списали на суициды, ведь они не могут сказать, что те участвовали в войне на Донбассе, потому что Россия официально с Украиной не воюет. Да, российская армия на Донбассе воевала под видом ополченцев. Но когда в Россию идут трупы, то Минобороны должно как-то объяснить, откуда они. Именно поэтому наемники значительно выгодней правительству, чем обычные контрактники».
Периодически российские СМИ сообщают, что «ЧВК Вагнера» вот-вот ждут большие потрясения. То пишут, что проект могут свернуть — мол, слишком сильно «вагнеровцы» засветились в медиапространстве и не все башни Кремля им благоволят. То рассказывают, что «ЧВК Вагнера» скоро легализуют — не зря же Дмитрия Уткина пригласили на прием в Кремль, а потом появилось его фото с Путиным. К тому же Путин еще 29 декабря 2016 года подписал закон о краткосрочных военных контрактах (до 1 года), который может быть заключен, в частности, в целях «пресечения международной террористической деятельности за пределами территории Российской Федерации». Однако какие бы трансформации не переживал в будущем данный проект, ясно одно: как широкое явление, подразумевающее скрытое участие российских вооруженных формирований в конфликтах за рубежом, «ЧВК Вагнера» никуда не денется[155]. Ведь это краеугольный камень стратегии гибридных войн путинской России.
