Завершив свой боевой путь, Коротких занимает государственную должность — начальник отдела охраны объектов стратегического назначения полиции. В 2015 году он задекларировал половину квартиры площадью около 75 квадратных метров в пригороде Киева, затем приобрел еще одну квартиру примерно за $ 50 тысяч и учебно-боевой чешский самолет L-39 за полторы тысячи. Но самое интересное — в его декларации фигурируют 223 тысячи долларов, 135 тысяч евро и 500 тысяч гривен наличными, а еще 565 тысяч евро он одолжил третьему лицу. Итого Коротких в 2015 году располагал суммой порядка миллиона долларов, и это при официальной зарплате 6,5 тысячи гривен ($ 250)! Сам Коротких утверждал, что сколотил свое состояние еще до Украины. В конце 2017 года он оставил свой пост в МВД и ушел в политику, стал одним из самых популярных спикеров «Национального корпуса».
Для многих патриотически настроенных украинцев, для сослуживцев и подчиненных Коротких — героический командир и «настоящий боец». «Мужик с яйцами, любил быть в авангарде», — так характеризует его один из беларусов-добровольцев «Азова». Бои за Иловайск, Широкино, оборона Мариуполя, освобождение Марьинки — по словам участников этих событий, Боцман действительно воевал бесстрашно и эффективно. «Поначалу все беларусы относились друг к другу с недоверием, но Боцман — тот вообще никому не доверял. Конечно, мы с ребятами обсуждали его прошлое, все эти истории про КГБ… Но в итоге поняли, что от этого надо отстраниться и воспринимать его как командира там, на войне», — рассказывает Илья (Литвин).
На свое первое боевое задание в районе Новоазовска в июне 2014-го он отправился с Боцманом. «Был жуткий ливень. Командир впервые взял нас, новобранцев, на серьезное задание: нужно было захватить “языка” в районе Новоазовска. Этот “язык” прятался в здании бывшего отеля. Даже двери не закрыл — взяли его без единого выстрела. Вовнутрь я не заходил, занял оборону на улице. Стресса не чувствовал вообще. Самое сложное было в первые дни перебороть себя чисто в бытовом плане, привыкнуть к неудобствам, когда ты по колено в грязи, весь мокрый, с температурой…»
Но до реального боя — со взрывами снарядов и погибшими сослуживцами — Литвину оставалось еще несколько месяцев. Ранним августовским утром разведчики «Азова» прибыли в пригород Донецка Марьинку. Готовился штурм Марьинки силами АТО, и в задачи роты разведки входила «зачистка» прилегающей территории от боевиков. Бойцы разделились на несколько групп по шесть человек и шли вперед, на населенный пункт, под прикрытием танка ВСУ. Своей техники у «Азова» тогда не было.
«Было очень жарко, плохо, хотелось пить. “Сепары” обстреливали нас с водонапорной башни, вдоль дороги, по которой мы шли, бахали мины. ВСУ боялись там пройти, с каждой потерей они отступали, а Билецкий дал нам приказ идти вперед. Все происходило очень сумбурно… В следующую за нами группу прилетел фугас — людей просто сложило в гору, кто-то погиб на месте, кому-то поотрывало ноги. Мы продолжали идти, не обращая особого внимания. Если честно, я даже не знаю, что мной двигало… Может, юношеский максимализм?»
Операция длилась более 24 часов. В итоге рота зашла в Марьинку, и там, по словам добровольца, сложилась неоднозначная ситуация: в городе якобы оказалось много боевиков, переодевшихся в гражданскую одежду, но понять точно, где «сепар», а где обычный мирный житель, было сложно. «Все ведь знали — скоро штурм, выехать из Марьинки уже не получится. Были там и такие, кто сам сдавался нам в плен. Убивать человека в гражданской одежде мне точно не приходилось, а вот брать в плен — да. Никого нельзя щадить в такой ситуации. Даже если я видел, что человек сдается — все равно применял силу. Например, прикладом в рожу дать, повалить и руки стянуть так, что они чуть ли не вырывались. Кстати, этот навык мы сначала на тренировке отрабатывали — очень больно! А потом мы этих пленных просто сдавали в СБУ», — рассказывает Литвин.
Потом был Иловайск. Подразделение, где воевали беларусы, не попало в «котел», но прикрывало выходящих из Иловайска военных. Там Илья потерял своего друга-украинца, с которым они познакомились на базе «Азова» и успели сродниться: осколок попал в глаз и прошел до мозга. Спасти друга было невозможно. «Я не знал, как себя вести. Он был еще жив, но умирал. Тогда у меня не оставалось времени горевать, надо было идти вперед. А сейчас вспоминаю — и тяжело. Мы же хорошо проводили время, веселились».
На вопрос, испытывал ли сам Илья когда-нибудь страх смерти, он отвечает: «Я никогда не паниковал, страха смерти не было. Меня и Грота за это и ценили. Нам давал задачу Билецкий, и мы всегда ее выполняли. Например, подрыв моста с техникой противника. Чувствовалась ответственность и гордость, что наш лидер выбрал именно нас».
