«Срочку» в беларуской армии Кастусь не служил, через тренировочные лагеря в Украине не проходил. Всем навыкам ведения боя пришлось учиться на практике, прямо на фронте. За более чем три года на войне Кастусь, как и многие добровольцы, сменил несколько специальностей: пулеметчик, стрелок, наводчик. На вопрос, какой момент на войне остался самым ярким в памяти, Кастусь отвечает: первый день в Марьинке — он же один из первых дней на передовой. «Я только сменился с поста, снял броник, каску и прилег отдохнуть, и тут начинается минометный обстрел! Видно, врагу как раз подвезли очередной “гумконвой”… Помню, как лежу, смотрю в потолок и думаю, что из здания не выбежать точно, там смерть, подвала никакого нет, остается лежать и надеяться, что не прилетит мина. Даже если попадет в здание — просто завалит обломками. Теперь и смешно, и грустно… Потом все эти моменты сливаются в один, стараешься не замечать. Наверное, душа грубеет или подсознание их блокирует, чтобы не сойти с ума…»
О соотечественниках на стороне ЛНР и ДНР Кастусь говорит: «Это не беларусы, нет. Они — лукашенковцы. Нужно признать, пропаганда все-таки — великая вещь. В восточных областях Беларуси полно “ваты”, которая смотрит Киселева с Соловьевым и верит всему. Я не удивлен, что многие, насмотревшись телека, поехали в ДНР… Мне, слава богу, не приходилось сталкиваться с такими пленными… Я не знаю, как поступил бы, даже не хочу представлять, — отвечает Кастусь и, помедлив, добавляет: — Боюсь, мне пришлось бы убить». Говорить о количестве убитых лично им противников Кастусь отказывается. Объясняет: такие вопросы на войне задавать не принято.
Вскоре после отъезда на Донбасс в несвижской квартире Кастуся появились «люди в штатском», которые интересовались у жены, где он. Теперь Кастусь настолько редко общается с семьей, что не знает, был ли это единичный случай или силовики продолжают наведываться регулярно. Впрочем, его не очень беспокоят подобные новости. Возвращение домой Кастусь (как и остальные добровольцы) считает возможным, только когда поменяется власть, ведь в лукашенковской Беларуси сегодня их всех ожидает тюрьма. «Я даже не всем родственникам сказал, что воюю на Донбассе. Для мамы я до сих пор на заработках в Польше. А жена не захотела видеться со мной в Украине, приезжать в гости. Мы с ней почти 15 лет вместе прожили… Но мой выбор она не приняла. Сказала, что надо было семью кормить, дома сидеть. Первое время было очень обидно и грустно. Верил человеку — и вот, на тебе. С другой стороны, обижаться не стоит, ведь получается, это я ее первым бросил».
Война не отпустила Кастуся, даже когда миновала ее горячая фаза и столкновения приобрели позиционный характер. Кастусь провел три с половиной года на фронте и остается там на момент выхода книги. Летом 2017 года он подписал контракт с ВСУ и поступил на регулярную службу в штурмовой батальон ВДВ, получил военный билет. Для него это была возможность закрепить свой легальный статус в Украине, а вместо временного вида на жительство в перспективе получить гражданство. Мы говорим с Кастусем по вайберу, и в трубке слышно, как где-то рядом взлетает вертолет. Беларускому солдату украинской армии пора на задание. «Если начнется российская агрессия, если в Беларуси появятся засланные казачки с криками “Россия, приди!”, мы все готовы с оружием в руках защищать независимость своей страны. И так считаю не я один. Мы будем все дома», — говорит он на прощание.
Киевская волонтерка Ольга Гальченко объясняет: первая волна иностранных добровольцев — это «абсолютно идейные парни, романтики, с ярко выраженной пробеларуской, патриотической позицией. «Со временем тактическая группа росла, приходили новые люди. Конечно, те, кто приезжал позже, зачастую руководствовались иными принципами. Но “золотой состав” ТГБ — это все же 2014–2015 годы. Потом все разбрелись: кто-то в ВСУ на контракте, кто-то в других добровольческих формированиях, другие строят гражданскую жизнь. Пять лет прошло, нельзя же пять лет оставаться добровольцем…»
