1. «Активист». Это молодой человек чаще до 30 лет, как правило, минчанин или житель большого города. С юности принимает участие в оппозиционных митингах, состоит в патриотической организации или фанатском сообществе, но ключевой позиции там не занимает. Скорее всего, за свою деятельность он успел посидеть на «сутках». Зачастую такие ребята придерживаются правых, националистических взглядов. Интересуются историей Беларуси, чтят национальные символы — бело-красно-белый флаг и герб «Погоня». В Беларуси «активист» открыто выступает против власти Лукашенко. С началом Майдана ездит в Киев сам или активно следит за событиями по интернету. На войну едет с товарищами по партии (околофутбольному движению). В компании большую роль играет культ физической силы. Таким «активистам» посвятил свою песню «Гарри» Сергей Михалок из группы
2. «Мужык-беларус». Зрелый мужчина (35 лет и старше), из областного (районного) центра или агрогородка, образование средне-специальное, женат, есть дети. Работает на каком-нибудь государственном предприятии, уходит рано утром, возвращается домой поздно вечером. В его жизни все складывается не то чтобы хорошо, а просто «нормально» — хватать звезды с неба от него никогда и не требовалось, амбиции не выходили за пределы простого желания обеспечить семью всем необходимым. По сути, «мужык-беларус» — спокойный обыватель, пока не почувствует угрозу своему налаженному быту. Если он видит эту угрозу, к примеру, в «налоге на тунеядство», то идет на площадь протестовать против власти. Если видит, что сегодня Россия забрала «клаптик земли» у соседа, то приходит к выводу: завтра она начнет претендовать на землю, где стоит уже его дом, построенный на заработанные потом и кровью деньги. Телевизор хоть и смотрит, пропаганде не доверяет (и вообще, мало кому доверяет). В критический момент мотивация «мужыка-беларуса» проста и понятна: мир черно-белый, а окружающие делятся на «своих» и «чужих». На войну такой человек идет с четким осознанием: сейчас Украина, в будущем — Беларусь, это надо предотвратить. Он вспоминает, как стрелял из автомата «в армейке», закуривает дешевую сигарету и уезжает на фронт. Невозможность вернуться на родину — особенная трагедия для это типажа беларуского добровольца. Семья, живущая в Беларуси, зачастую критически воспринимает его выбор и отказывается воссоединиться с ним в Украине, браки рушатся.
Когда активные боевые действия заканчиваются и острой потребности в добровольцах на фронте уже не возникает, «мужыку-беларусу» приходится выбирать: подписать контракт с ВСУ и ближайшие годы посвятить военному делу на профессиональной основе либо устраивать гражданскую жизнь в Украине. Но процесс легализации полон бюрократических проволочек и не гарантирует успешного результата. Большинство беларусов-добровольцев, вопреки обещаниям Порошенко предоставить украинское гражданство, годами живут по просроченным беларуским паспортам, периодически подавая прошение о предоставлении вида на жительство. Так и не получив его, перебиваются случайными подработками в Киеве. Вдали от близких, «мужык-беларус», чьи жизненные цели когда-то были ясными и простыми, превращается в потерянного человека, «беглеца». Он лишен родины, семьи, друзей, привычного окружения. Он даже лишен собственно войны, ради которой оставил Беларусь.
3. «Беглецы». Как мы видим, оба субтипажа романтиков-идеалистов при определенном развитии событий могут перейти в категорию «беглецов». Однако есть среди наших добровольцев и те, кто прошел этот путь еще на родине. В них нет ни юного задора «активистов» — они куда опытнее, ни жертвенного простодушия «мужыка-беларуса». Нет, они искренне следуют своим убеждениям и не лукавят, рассказывая журналистам, что приехали на Донбасс воевать против общей российской угрозы и за Беларусь, но это лишь одна сторона, куда падает свет прожектора. Стоит глубже заглянуть в их судьбы, и мотивация перестает казаться настолько однозначной.
