Да, это был его приказ. Но потом выяснилось, что приказы часто нарушаются с его стороны. То есть он может сказать, а потом, в тот же момент, мол, не трогайте их. Вот это для меня нонсенс. Непонятная политика… И с этими Минскими договоренностями теперь очень много парней погибает.
Ты согласен с утверждением российской пропаганды, что в Донбассе идет война против «украинских фашистов»?
Ой, ну после Дебальцева я вообще со всем согласен. Я видел мужика, у которого не было половины пальцев на руке. К нему пришли из какого-то добровольческого батальона отбирать «газель», а он не хотел отдавать, потому что занимался перевозками и кормил этой машиной семью. А ему пальцы отрезали и машину отобрали.
А ваши не зверствуют?
(После паузы.) Везде есть паршивая овца. Были случаи, когда «ополченцы» расстреляли гражданских в машине — просто потому, что хотели машину отобрать. Таких случаев и с одной, и с другой стороны — масса. Я же не говорю, что все, кто в ВСУ, плохие. Есть же и там хорошие люди.
Противоречивость ответов Джумаева — классическое двоемыслие. То есть буквально в течение минуты он успевает поддержать пропагандистский миф об «украинских фашистах», привести пример военного преступления добровольцев (правдив ли этот рассказ — в данном случае не имеет значения), рассказать об еще более страшном преступлении боевиков и в конце концов согласиться, что везде есть и хорошие, и плохие люди. Джумаев не полностью лишен критического мышления. Но и отказаться от мифа об «украинских фашистах» он не способен, ведь именно этот миф позволил ему дегуманизировать своего противника. Причем дегуманизировать до такой степени, что Роман не боится признавать: боевики часто расстреливали пленных добровольцев, и он сожалеет, что расстреливали не всех.
Разговаривая с людьми, которые воевали в Донбассе, я обратил внимание: они по-разному относятся к самому факту того, что приходилось убивать людей. Некоторые хвалятся этим. А как ты?
Ну, я не считаю, что это хорошие поступки.
А ты знаешь, сколько ты человек убил?
То, что я знаю, пусть останется при мне… В аэропорту, скажем так, было тяжело. Маленькое замкнутое пространство, и ты все знаешь.
А что ты ощущал, когда впервые убил человека?
В первый раз я ничего не ощущал. Это был такой страх, такой адреналин, что не задумывался вообще, там вообще отключен мозг…
Ты принимал участие в штурме Донецкого аэропорта. Когда ты туда попал?
1 октября нас собрал Абхаз (нас было уже около 200 человек) и сказал, что идем на штурм аэропорта. Мы собрались на железнодорожном вокзале (это был пункт отправки) и сразу попали под обстрел. 2 октября мы уже базировались на Стратонавтов. Вообще аэропорт можно было захватить на протяжении нескольких дней. Но команды были непоследовательные: то вперед-вперед, то назад-назад. В большей степени «ополченцы» погибали из-за команды «назад-назад».
Большие потери были?
