Полойко понимал, что КГБ в курсе и его планов поехать на Донбасс. В день отъезда он в последний момент поменял билет — и вместо прямого рейса в Украину отправился в Гомель, а уже оттуда собирался в Харьков. «На вокзале ходила милиция, пристально всех рассматривала — видимо, получили ориентировку. А я был в спортивном костюме: прикрылся сумкой на плече, натянул кепку и прошел мимо. Перед тем как поезд тронулся, вижу: целая толпа заскочила в вагон, где я должен был изначально ехать. Ну, я после этого немного расслабился».
В Беларуси при покупке железнодорожных билетов на внутренние линии не нужно показывать паспорт — т. е. у Полойко был расчет на то, что спецслужбы не отследят его перемещение. Но маневр добровольца, хоть и не сразу, чекисты раскусили. «В Гомеле ко мне в вагон заходят двое. “Вы, Дмитрий Юрьевич?” — “Да”. Показали удостоверение. И говорят: “Давайте так: вы нам показываете свою сумку. И если там нет запрещенных вещей, вы едете спокойно”. Я спрашиваю: “Так что, без свидетелей будем?” А они: “Вам разве нужны эти бумажки, затягивание времени?” Ну я им показал — у меня ведь ничего с собой не было. И слышу один другому говорит: “Да ну его, это не наши проблемы, пусть сами разбираются”», — вспоминает Полойко.
В итоге Дмитрий все-таки добрался до Харькова, затем до Днепра (тогда еще — Днепропетровск), а оттуда — до тренировочной базы батальона «Донбасс» в Новых Петровцах. Это был июнь 2014 года.
Начало путинской агрессии против Украины Дмитрий Полойко, по иронии судьбы, встретил в России — он работал там сварщиком. За событиями следил в интернете, переживал. «Любой человек, который хоть немного был причастен к политике, тогда прекрасно понимал масштаб происходящего. Я видел, что идет захват Крыма. Я понимал, что будет война и Украина может вообще исчезнуть с карты. А я воспринимал украинцев как исторических братьев. Для меня ВКЛ[56], Речь Посполитая — не пустой звук. Я понял: нужно ехать помогать», — вспоминает он.
Вернувшись из России в Беларусь, Полойко стал обзванивать украинские военкоматы. Но в то время в ВСУ не брали иностранцев. Тогда Полойко увидел в «Фейсбуке», что идет набор в добровольческий батальон «Донбасс». Предварительно списался — ему объяснили, как и куда ехать. «Когда спросил, что брать с собой, мне сказали: “Бери шлем, бронежилет…” Я еще улыбнулся. Ну да, думаю, в Украине немного далеки от беларуский реалий», — говорит он.
Ранее Полойко проходил срочную службу в Вооруженных силах Беларуси. Но на Донбассе от этого опыта толку было немного — в беларуской армии он и оружия-то почти не видел. «Три патрона в полгода — разве это армия?» — рассуждает Дмитрий. Интенсивная подготовка в Новых Петровцах продолжалась три недели. Среди добровольцев люди встречались абсолютно разные по возрасту, профессиям и жизненному опыту. «Были миллионеры и учителя, прокуроры и художники. Даже были из Партии регионов. То есть взгляды разные, но идея одна — защитить страну. Попадались, конечно, и те, кому просто некуда деваться, — для них это было чем-то вроде побега. Кто-то что-то девушке хотел доказать или еще кому-то. У кого-то были долги в банке, кредиты», — говорит он.
В июле Полойко уже оказался на передовой. Сначала был стрелком, позже — снайпером. Процесс превращения гражданского человека в фронтовика Полойко описывает без драматизма. Впервые под обстрел он попал в Бахмуте. Тогда рота «Донбасса» без боя зашла в опустевший город и расположилась в здании общежития. Ночью общежитие обстреляли из гранатометов боевики. «Бог миловал, ранило только одного», — коротко описывает те события доброволец. А днем бойцы «Донбасса» занимали город и ставили блокпосты. «Это страшно, когда понимаешь, что в городе из-за любого угла или окна могут в тебя выстрелить. А ты идешь открыто, только бронежилет на тебе. Состояние, конечно, — адреналин зашкаливает. Но ты понимаешь — это надо делать. Я шел и думал: “Вот сейчас начнут стрелять и у меня будет секунда, чтобы в сторону упасть”. Все на нервах. Любой шорох, и ты готов повернуться и дать очередь».
Некоторые добровольцы после первых боевых столкновений уезжали домой — не выдерживали фронтовых реалий чисто психологически. «Понять таких людей можно, — признает Полойко. — Лучше сразу поехать домой, чем убежать, когда будет нужно, чтобы ты выполнил приказ». Сам Дмитрий признается: во фронтовую жизнь втянулся быстро, после первых обстрелов страх ушел куда-то внутрь. Научился относиться к войне, как к работе. «Когда в противника стреляешь — не воспринимаешь его как человека. Не думаешь, что у него есть дети, родные. Никто так не думает. Ты солдат, а перед тобой противник и его нужно уничтожить. И дело не только в том, что он тебя тоже может убить — тебе это нужно сделать, чтобы освободить территорию. Есть задача, и ее нужно выполнять. Это не значит, что ты, как робот, — просто вопрос выживания».
