Возможно, Черкашин действительно начинал свой путь на войне именно как духовный наставник, но уже в январе 2015 года в 1-й штурмовой роте 5-го отдельного батальона ДУК «Правый сектор» беларус был рядовым под позывным «Тарас» или «Друг Тарас». По Хельсинским соглашениям 1977 года, капеллан является нон-комбатантом, то есть не имеет права брать в руки оружие. Но почти на всех фронтовых фото Черкашин держит в руках автомат. А в рюкзаке у него неизменно лежал карманный Новый Завет. Когда в феврале, после жестокого боя под Песками, погибают несколько человек из его роты, Тарас выходит на позицию и водружает напротив огневых точек боевиков бело-красно-белый флаг. Возможно, в этот момент флаг с противоположной стороны видели его соотечественники.
Но на Донбассе часто не срабатывали международные соглашения и прочие правила. Черкашин совмещал роли рядового бойца на передовой, капеллана, духовного наставника добровольцев, а по вечерам пел под гитару свои песни. Командир 1-й штурмовой роты Александр Карась (Подолянин) вспоминает: в марте, когда шел сильный артобстрел, Черкашин сказал, что написал новую песню, про Пески, и начал петь прямо на позиции. Вместо медиатора он зажимал в пальцах патрон.
10 августа 2015 года в районе сел Старогнатовка и Белая Каменка развернулся бой между украинскими военными и силами ДНР. Украинская сторона — это бойцы 72-й ОМБр[66] и прибывшая на подмогу штурмовая группа «Правого сектора». Силы противника были представлены батальоном «Викинг», входящим в состав 1-й Славянской бригады. ВСУ стремились изменить невыгодную для себя конфигурацию линии фронта: ранее боевики заняли стратегическую высоту, с которой могли вести огонь по украинским позициям и селу Старогнатовка и видеть результаты в бинокль. Украинцам же приходилось отвечать почти вслепую — установить точное месторасположение батареи противника было бы возможно с помощью беспилотника или артиллерийского радара, которых тогда не хватало. К тому же помощь боевикам оказывала периодически работавшая на позициях ДШРГ «Русич» — бандформирование российских неонацистов, отличавшееся особой жестокостью[67].
Условия операции были действительно сложными, но в итоге вытеснить боевиков с важной высоты все же удалось. При этом и «Правый сектор», и 72-я ОМБр понесли потери, 7 человек погибло и более десятка получили ранения. Пресс-секретарь сектора «М» (мариупольское направление) зоны АТО Ярослав Чепурной говорил, что враг использовал тяжелое вооружение, ранее запрещенное Минскими соглашениями — «Грады», 122-мм гаубицы, 120-мм минометы.
Именно во время минометного обстрела в полосе Старогнатовка — Белая Каменка был ранен Алесь Черкашин. Осколок от мины прошел чуть ниже бронежилета и попал ему в живот, задев жизненно важные органы. В реанимации запорожского госпиталя врачи оценивали состояние раненого как «стабильно тяжелое». Его взяли под опеку местные волонтеры. В интервью «Радио Свобода» один из них рассказал, что после госпитализации Черкашину по медицинским показаниям сделали операцию — начиналось заражение крови и перитонит: «Уже на второй день, как его привезли, он был в сознании. Мы к нему заходили, разговаривали. Он был на аппарате искусственного дыхания, но глазами показывал “да” или “нет”, держали его за руку. Он показывал большим пальцем, что все хорошо. Так было, пока не начался сепсис, потому что у него было тяжелое ранение брюшной полости».
Перед тем как Черкашин впал в кому, в больницу приехала его любимая девушка — Инна Богуславская из Ивано-Франковска. Они познакомились в марте 2014-го, вместе учились в Таврийском институте и собирались пожениться. Медики позволили им остаться наедине на пять минут. Алесь дышал при помощи аппарата. «Он вел себя как настоящий мужчина. Даже в реанимации, когда уже не мог говорить, он будто старался делать мне комплименты — жестами, взглядом…» — вспоминает она. По словам Инны, Алесь вообще никогда не жаловался на трудности. В коротких звонках с фронта на вопрос «Как дела?» он отвечал: «Все нормально». Уезжая на Донбасс, Черкашин предупредил Инну и херсонских товарищей, но родителям не сказал о войне ни слова. Вся семья в Бресте была уверена: он, как и раньше, живет в Херсоне, учится, работает, пишет песни.
После операции Черкашин впал в кому и уже не вышел из нее. Смерть наступила 28 августа. Из Запорожья тело перевезли в Днепропетровск, на базу «Правого сектора», чтобы побратимы могли попрощаться с Тарасом. Его отпевал православный священник, а после бойцы по очереди вставали на колени возле гроба. В гроб положили красно-черный флаг ДУК «Правый сектор». Беларуские дипломаты на прощание не явились. Семья пожелала, чтобы Алеся похоронили на родине. Для транспортировки тела нужно было оформить специальные документы — требовалась резолюция беларуского посольства. Ее пришлось ждать двое суток. В итоге разрешение все же подписали и катафалк выехал в Брест.
