Однако в воспоминаниях друзей и знакомых, знавших Стаса до отъезда в Украину, его образ вовсе не такой зловещий. В школе Тася Никитенко сидела со Стасом Гончаровым за одной партой. Девушка признается: «Стас, конечно, был “не сахар”. И с преподавателем мог общаться неуважительно, и уроки временами прогуливал, и успеваемостью похвастаться не мог. Но я никогда не чувствовала от него никакой агрессии в отношении окружающих», — добавляет она.
Правые взгляды Гончарова в школьные годы не являлись секретом для одноклассников. Татуировок у него тогда еще не было, но на своей странице в соцсетях Стас временами выкладывал картинки с нацистской символикой или фотографии, где он «зигует». Ходил бритый наголо, носил берцы, но, признается Тася, визуально не сильно отличался от своих сверстников. «Меня всегда удивляла какая-то глобальная нестыковка. Потому что он вроде бы относился к неофашистам, но при этом наш одноклассник азербайджанец был какое-то время его лучшим другом, и никаких конфликтов у них на этой почве не возникало. Да и вообще у нас в школе училось много детей других национальностей, с ними у Стаса тоже никаких конфликтов не было. Как я уже говорила, это был абсолютно неагрессивный человек, добрый. Он поддерживал нас, угощал шоколадками. Поэтому, по моим ощущениям, его взгляды проявлялись исключительно визуально», — подчеркивает Тася.
Никита Борисов утверждает: «По крайней мере до войны на Донбассе, Гончарова сложно было назвать убежденным сторонником национал-социализма или фашизма. С ребятами правых взглядов общался, но ни в какой организации не состоял. Он был добрый, отзывчивый. Были в нем маленькие задатки расизма, но это, как и у многих подростков в современном мире. Даже если у него и были нацистские взгляды, то он их тут не афишировал. Может, в нем все это открылось после того как он уже съездил на войну», — рассуждает друг бойца «Азова». Это утверждение Никиты звучит не слишком убедительно. Доброволец Алексей Манчинский, который знал Гончарова как раз по «правой тусовке» в Витебске, говорит: «Стас себе набил нацистские тату еще в Беларуси, до войны. Таким образом парни в их компании хотели подчеркнуть свои правые взгляды, приверженность национал-социалистическим идеям». Так что говорить о том, что Стас мало чем отличался от своих сверстников нельзя — все же не каждый юноша с «маленькими задатками расизма» берется набивать себе нацистскую символику. Кстати, у самого Манчинского, по его признанию, есть татуировка с изображением Гитлера на руке. Евреев он не любит и считает, что жить они должны «у себя в Израиле». По его словам, схожих взглядов придерживался и Гончаров.
Впрочем, Манчинский подтверждает: ни в какой организации Стас не состоял. Их витебская компания — это не политическая группировка, а скорее, что-то вроде дружеской группы по интересам. Историю с издевательствами над подростками, которая легла в основу уголовного дела, Манчинский называет «глупостями» и описывает как шутку. «Их же даже не били, там больше напридумывали потом. Это делалось просто в угаре: позиговали, поугорали и разошлись», — объясняет знакомый Гончарова.
Можно предположить, что вообще все отношение Стаса к нацизму сводилось к этой шуточно-хулиганской формуле: «позиговали, поугорали и разошлись». Вряд ли он был фанатиком, радикальным сторонником «расовой чистоты» и «окончательного решения еврейского вопроса». Будучи трудным подростком с хулиганскими замашками, Гончаров просто увлекся внешним антуражем идеологии, которая эксплуатировала столь близкий ему культ силы и борьбы. Причем в самой идеологии он вряд ли пытался всерьез разобраться. Стас публично на тему своих политических убеждений не высказывался, но, скорее всего, у него просто была каша в голове, некая смесь абсурдных установок. Чтобы понять, как выглядит такая каша, процитируем рассуждения беларуса из «Правого сектора» Дмитрия Рубашевского (позывной «Ганс»)[98]. «Можно сказать, что по политическим взглядам я сторонник национал-социализма, но не гитлеровского, не немецкого. А чтобы для всей Европы.
Все модернизируется, и национал-социализм тоже. Нужно, чтобы все жили вместе, страны помогали друг другу, не было империй», — говорил он в интервью «Белсату». Как национал-социализм может быть без империй и «для всей Европы», если Европу населяют в том числе унтерменши, Ганс, вероятно, даже не задумывался.
