Николай Автухович вспоминает и друга Огренича, который также сидел в Ивацевичской колонии: «Этот парень прекрасно рисует, даже какие-то призы на конкурсах получал. То есть это человек, у которого могло быть будущее — не знаю, почему он на Донбасс поехал. Но знаю, что сидел он за наркотики. Возможно, в этом все дело».
«Красавец! Наверное, купаешься в славе! Только нахрена такая статья? Ты хуже “укропов”! Ты выстрелил нам в спину!! Какой ты журналист? Учись у россиян!» — такое сообщение в социальных сетях я получил от Горыныча вскоре после публикации интервью. Александр Огренич не смог пояснить, что именно его возмутило в статье. Но догадаться несложно: Горыныч ожидал увидеть материал в духе российской пропаганды, где он бы выглядел народным героем, современным Чапаевым или Котовским. А вместо этого вышла правда, где он — уголовник-рецидивист, убивающий украинцев на их собственной земле. Собственное отражение в зеркале Огреничу не понравилось.
В интервью президентской газете «Советская Беларуссия» от 28 марта 2018 года начальник ГУБОПиК Николай Карпенков рапортовал: в результате слаженных действий правоохранительных органов удалось сбить «вал беларуских добровольцев, характерный для первых лет внутриукраинского конфликта». Среди прочего полковник сообщал: «Около 40 человек, воевавших на стороне “Правого сектора” и других подобных украинских формирований, остаются за рубежом. Сюда они вернуться не могут — в Беларуси против них возбуждены уголовные дела за преступления, которые здесь совершили ранее (хулиганства, нанесение тяжких телесных повреждений, мошенничества, кражи и т. д.)».
Любой критически мыслящий человек наверняка обратит внимание на эту странность в словах Карпенкова. То есть добровольцам, которые сражались за Украину на Донбассе, дома угрожает уголовное преследование. Но не за то, что они воевали, а за обычный криминал. Откуда взялись эти уголовные дела в момент их отсутствия в стране? Они совершили их до своего отъезда в Украину? Допустим. Но как же их тогда выпустили из Беларуси? Тем более что большинство из них, без сомнения, уезжали не через условную границу с РФ, а реальную украинско-беларускую.
Напрашивается предположение: может, эти уголовные дела в отношении добровольцев просто сфабриковали задним числом? Не будем голословны — доказательств, что все эти 40 дел сфальсифицированы, у нас нет. Но и безоговорочно поверить в реальность 40 дел о хулиганстве, мошенничестве и кражах, которые чудесным образом возникли после отъезда их фигурантов на войну, — невозможно. Куда правдоподобней выглядит иная версия событий. После того как спецслужбы узнавали, что тот или иной беларус воюет на стороне Украины, он сразу попадал в усиленную разработку, начинался поиск компромата. Его биографию тщательно изучали и находили тот эпизод, который при желании можно раскрутить на уголовное дело. Но не отправься он воевать за Украину — об этом эпизоде никто никогда бы не вспомнил. Именно так произошло с бойцом батальона «Азов» Станиславом Гончаровым. Беларуские спецслужбы не просто припомнили ему старые прегрешения, но и сделали из дела Гончарова показательную акцию устрашения. Эта акция должна была стать уроком для всех добровольцев на стороне Украины.
Информация об аресте Стаса Гончарова по прозвищу Террор-машина (позывной «Беларус») появилась 19 апреля 2016 года. Первой об этом написала газета «Наша Ніва». Позже в тот же день эту информацию официально подтвердили МВД и Следственный комитет Беларуси — оказывается, задержание произошло еще 15 апреля. Сообщалось, что 20-летний Стас Гончаров с 2014-го по 2016 год воевал на Донбассе в составе батальона «Азов», был дважды ранен, имел медали «За доблестную службу» и «За мужество». Награды он получил, предположительно, за бои под Иловайском и в поселке Широкино. «Не исключается его участие в мародерстве и применении насилия к мирному населению», — добавляла пресс-служба МВД.
