Белфаст в марте полностью

— Но прежде он такого не делал! — уверенно отвечает Хавьер.

— Видимо прежде он так сильно не ненавидел, — жмёт плечами Билли.

— Тебе не страшно?

— Не сели во мне ещё больше сомнений.

— Я — это ты.

— Знаю. Ты сегодня мне напоминаешь про это. Зачем?

— Сама напоминаешь, — разводит руками Хавьер. — Сама себе противоречишь.

— Может не будем спорить? — Билли вздыхает и зарывает пальцы в волосы. — Мне пора.

Сколько друзей у вас, когда вы счастливы? Сколько у вас друзей, когда вам нужны деньги? Когда вы больны? Когда вы облажались?

Когда облажались — друзей меньше всего, никому не нужен неудачник. А если это было незаконно, позорно и неприглядно, как грязное нижнее бельё, то и вовсе никто не придёт.

К Пандоре пришла Билли, и она понимала, что это уже победа. На большее она не рассчитывала. А вот когда час за часом не было звонков от Поппи, сердце начала колоть иголка обиды. Раз, два, три…

Пандора не хотела брать в руки телефон, кто хотел — наверняка знал где она, а кому это не важно — может идти к черту. Но Поппи не пришла.

Их отношения, если можно было это так назвать, были единственным новым, в застоявшейся жизни Пандоры. Она ставила на эту девчонку всё, а ставка, кажется, не сыграла.

Больничные часы утверждали, что скоро полночь, а Пандора снова не спала. Больница её разленила, много сна днём, мало ночью. И есть время очень много думать. Мир перевернулся. Она в больнице, не пришла на день рождения сына, Ксавье насилует Билли, хочет выдать замуж Фел, Поппи не приходит в больницу. Пандора все-таки достала телефон.

— Привет, братик, — всхлипнула она.

— Привет, ты разве не можешь подняться ко мне? Зачем звонить? — голос мало походил на Ксавье, всё-таки он всегда любил Пандору, а этот человек весь в своих мыслях.

— Я не дома, я в больнице, — Пандора снова всхлипнула.

— О чем ты? — он явно испугался, а Пандора улыбнулась, брат ещё с ней.

— Все хорошо, я не была одна. Просто, я по другому вопросу….

— Кто с тобой? Билли?

— Она была со мной, сейчас уехала. Мне нужно знать. Я выпала из жизни семьи, а за это время кое что изменилось. Ксавье, ты же меня не обманешь? — голос Пандоры был жалобным, она редко себе такое позволяла.

— Нет, Пандора. Спрашивай. — ледяной напряжённый голос.

— Ты же не выдашь замуж Фел?.. Я знаю, ты считаешь, что я позор семьи….

— Откуда?.. — Пандора не дала ему договорить, но он и сам припомнил этот разговор с Билли. Выболтала? Или это Пандора подслушала?

— Но зачем наказывать Фел?

— Она тут ни при чем! — отрезал Ксавье.

— Послушай, что бы ни случилось, все же можно исправить. Пожалуйста, скажи в чем дело? — Пандора снова всхлипывала.

— Я не могу сказать.

— Значит там что-то есть?

— Есть. Но я не могу сказать.

— И мы не можем все исправить?

— Не думаю. Я стараюсь обойтись меньшими жертвами, и увы, это Фел.

— Но что тогда не меньшие жертвы? — Пандора вздрогнула, это звучало очень страшно и очень неприятно.

— Я не могу объяснить. К тебе приехать?

— Если хочешь.

— Что привезти? Маракуйю и кислый мармелад? — она слышала улыбку в его голосе.

— Да, — Пандора засмеялась. Отключила телефон и наконец уснула.

Она попала в больницу с пищевым отравлением, так это указали в истории болезни. На самом деле отравление было алкогольным, сопровождалось сильной тахикардией из-за злоупотребления марихуаной и потерей сознания. Почему? Потому что услышала Ксавье, который прямо сказал, что думает о ней и напилась, потому что не смогла потом уснуть и зачем-то выпила нейролептики. И легко отделалась, потому что почувствовала неладное, вызвала сама себе скорую на адрес ближайшей кофейни и успела до неё доползти.

Белфаст. 29 сентября

Билли выспалась к полуночи. Весь день в полусне и она легко переключилась на ночной режим. Она лежала в кровати, которая стала страшно неудобной во всех отношениях. Попробовала перелечь на пол с подушкой и одеялом, но там все было ещё хуже.