Снимая плащ, капор и перчатки и отдавая их лакею, Грейс разглядывала огромную вазу с сиренью, стоявшую на столике у подножия широкой пологой лестницы, и вдыхала сладкий аромат. Она любила сирень и с удовольствием поставила бы дома целые охапки веток. Но позволить себе такую роскошь не могла: холл в доме священника был для этого слишком мал.
Джон Белласис прошел мимо матери. Она вечно копалась, а ему не терпелось пропустить стаканчик. Отдав слуге трость, он двинулся прямиком в обеденный зал, направляясь к батарее хрустальных графинов на серебряном подносе, что стоял у большого мраморного камина. Не успел Дженкинс догнать гостя, как тот схватил один из графинов, налил себе солидную порцию бренди и одним махом опрокинул стакан.
– Спасибо, Дженкинс, – сказал он, поворачиваясь лицом к дворецкому. – Можешь плеснуть мне еще.
Дженкинс, гнавшийся за молодым человеком через весь холл, достал небольшую закрытую бутылку.
– Соды, сэр? – уточнил он.
– Давай.
Дженкинс и бровью не повел. Он уже давно привык к выходкам хозяйского племянника. Дворецкий наполнил бокал бренди, на сей раз смешанным с содовой, и протянул его молодому человеку на маленьком серебряном подносе. Джон взял бокал и вернулся к родителям, которые расположились в гостиной по другую сторону холла. С его появлением разговор прервался.
– Наконец-то, – сказала Грейс. – Мы уж недоумевали, что с тобой случилось.
– Могу рассказать, что со мной случится, – ответил он, опершись лбом о холодное стекло и глядя в парк, – если я не добуду средств к существованию.
– Вот это скорость! – заметил лорд Брокенхёрст, появляясь в дверях вместе с женой. – Я думал, мы доберемся хотя бы до пудинга, прежде чем ты начнешь клянчить денег.
– Где вы были? – спросил Стивен.
– На нижней ферме, – коротко ответила Каролина, входя первой. Она холодно поцеловала Грейс, которая встала поздороваться. – Джон? Так что ты там говорил?
– Я вполне серьезно, – сказал Джон. – Положение хуже некуда.
Он обернулся и встретился взглядом с тетушкой.
– Да в чем дело? – спросил Перегрин.
Заложив руки за спину, он грелся у камина. Хотя на улице был приятный и солнечный июньский день, в полном дров камине пылал яркий огонь. Каролина любила, чтобы во всех комнатах было жарко, как в оранжерее.
– Мне нужно оплатить счет от портного и ренту за «Олбани»[13]. – Джон покачал головой и развел руками, словно показывая, что его вины здесь нет и все эти расходы были кем-то несправедливо ему навязаны.
– А разве не твоя мать платит за проживание в «Олбани»? – с деланым недоумением спросил дядя. – И опять счета от портного?!
– Не знаю, как человек в моем положении может пережить светский сезон[14] без новой одежды, – пожав плечами, ответил Джон и сделал очередной глоток.
– Не может же он выглядеть как оборванец, – кивнула Грейс. – Особенно сейчас.
– А в чем дело? – вскинула глаза Каролина. – Что такое происходит именно сейчас?
– В этом и состоит причина нашего визита… – улыбнулась невестка.
– Вторая причина, – уточнил Перегрин.
– Продолжайте! – нетерпеливо потребовала Каролина.
– Джон решил заключить помолвку с леди Марией Грей.
– С дочкой лорда Темплмора? – сам того не ожидая, обрадовался Перегрин.
Стивен кивнул. Ему приятна была эта маленькая победа.
– Ее отец умер. Нынешний граф – ее брат.
– Но она же все равно дочь лорда Темплмора, – сказал Перегрин, улыбаясь. Он вдруг почувствовал воодушевление. – Джон, это очень хорошо! Молодец! Прими мои поздравления!
Преувеличенная радость дяди вызвала у Джона некоторую досаду.
– Прошу вас, не надо так удивляться. Почему бы мне и не жениться на леди Марии Грей?
– Никакой причины не жениться нет. Ни малейшей. Прекрасная партия. Еще раз могу повторить, что ты молодец, и я говорю это от души.
– Это для нее хорошая партия, – фыркнул Стивен. – У Темплморов приличных денег нет, а она как-никак выходит замуж за будущего графа Брокенхёрста.
Он вечно не мог удержаться от того, чтобы не уколоть брата и невестку, подчеркнув, что у них самих наследников нет.
Перегрин глянул на него, но ничего не ответил. Стивена он всегда недолюбливал, еще с тех пор, когда они были детьми. Возможно, виной тому было слишком красное лицо Стивена. Или то, что ребенком он много кричал и постоянно требовал к себе внимания. У мальчиков была также еще сестренка Эллис, но той не исполнилось еще и шести, когда ее унес коклюш. После этого Стивен, который был всего на два года моложе брата, стал в семье самым младшим, и мать вечно с ним сюсюкала. Джон сделал еще один глоток.
– Что это ты там пьешь? – внимательно посмотрел на племянника Перегрин.
– Бренди, сэр, – беззастенчиво ответил Джон.
– Никак замерз?
– Да не особенно.
Перегрин рассмеялся. Джона он тоже не слишком любил, но все-таки предпочитал племянника брату. У парня, по крайней мере, был характер. Перегрин снова перевел взгляд на Стивена и с плохо скрываемым недовольством спросил:
– Почему вы пришли так рано?
– Как у вас дела? – ответил священник, игнорируя вопрос. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу. – Влажная погода не вредит здоровью?
– Главное, что тепло, – покачал головой его брат.
