Кроме пятерых некрупных, найденных в углах пещеры, все обезы были уничтожены. Немало их туш осталось червям, но большую часть грызи всё же осилили перевести на вяленое мясо, жилы и шкуры. Хем использовал шкуру для того чтобы кормить детёнышей — так они его не боялись, а без шкуры не признавали. Пока грызи собирали набитое добро для похода, они уже привыкли к шкуре и оставались возле неё, когда Хем вешал её на мешок. Главная задача теперь состояла в том, чтобы всё это утащить, для чего следовало сделать телеги. По раннему плану, тачкотанке должны были пока оставить в Лигачном на случай ещё каких-нибудь неприятностей.
— Дарочка, — цокнул Хем, — Пошли со мной в Кишиммару, а?
— С удовольствием, — улыбнулась белка, — Но сначала к моим. Всё равно это по пути.
— Хорошо конечно что мы их вымели, но только вот об этом не узнают у нас в Глыбном… А если нам понадобится корм, мы не поменяем его на мясо, которое останется неизвестно где…
— О, пух-голова, — закатила глаза Рилла, — Ты не знаешь, что в этом случае делают?
— Эмм… Как-то нет.
— Если мы дотащим наш набой до Гнилого, там можно обменять его на что-то ценное, но лёгкое. Или вообще отдать за добро.
— За добро? — почесал за ухом Хем.
— Да, типа такого, — белка достала из сумки маленькую фигурку волка, выдолбленную как-то из камня.
— Прикольно, но в пищу это не пустишь.
— Пустишь. Это — волк добра. Если в одном цокалище тебе обменяют кучу мяса на него, то в другом обратно, его на кучу мяса, понимаешь?
— Кажется да, — цокнул Хем.
— Кажется я ошибалась когда думала что я — дикая, — хихикнула Дара.
В то время как четверо грызей остались в Лигачном, заниматься полезными делами, остальные отправились на восток по краю джунглей, катя наскоро сколоченные тачки через посохшие травы саванны. Они сильно устали, да и вообще постоянное побоище, боль и кровь действовали не лучшим образом. Однако свободный ветер, задувавший с Родины, приносивший казалось запахи хвойных лесов, просторных полей и чистых речушек, придавал грызям силы, так что они непроизвольно поворачивали по ветру носы и улыбались на северную сторону.
Следует честно зацокнуть, что вытащить Хема с Дарой из леса, особенно после изматывающего похода в джунгли, было крайне непросто. В лесу на Брусничных полянах они окопались основательно, вырыв уверенно двухместное гнездо и развернув деятельность в округе, в основном по прилапнению хищных зверьков типа волков и тысей. В Глыбном часто можно было взять детёнышей, отловленных охотниками, так что рядом с гнездом грызи соорудили надёжный загон для пуха. Однако дарина семья осталась на юге, в Листвянке, и они периодически совершали походы туда, на Лисий Холм. Что отличало это цокалище, так то что лес на десятки килошагов вокруг был похож на сад — вряд ли удастся найти хоть одну ветку или старое бревно. В окрестностях занимались выжиганием угля, так что весь мусор был собран с огромных площадей… но не в этом суть. Ходя туда-сюда, грызи неизбежно использовали тропы, а на них встречались с прочими ходоками и узнавали новости. В целом всё было чистоорехово, кроме некоторых настороженных сигналов с северного побережья: как цокалось, бурые построили там большое цокалище и их охотники почём зря шерстят в северной Кишиммаре. Эти рассказы носили бы характер более пугалок на ночь, если бы однажды грызи не повстречали на тропе непосредственно бурого. Бурый, как и все таковые, был скорее коричнево-рыжий, и отличался меньшей пушистостью и отсутствием кисточек на ушах. Так как за день до этого грызи слышали много, на бурого были наставлены коса и копьё.
— Э, э, грызо, вы ще! — поднял лапы тот.
— Не ще, а что, — наставительно цокнул Хем, — А так, слишком много хорошего про вас слышали.
— Поохотиться захотел? — произнесла Дара сладким голоском, но было совершенно понятно, что она готова снести ему голову.
— Грызо, грызо, погодите! — испугался бурый, — Я всё это знаю! Я сам от них сбежал, от гусей.
Это было логично, и это упустили из виду. Как расцокал Рушен, бурый, из «города», как называли гнездище, бежало множество грызей. Дело было ещё и в том, что по западную сторону Сизых гор, где располагалось Шняжество, бежать особо было некуда, как и прокормится самостоятельно, так что беглецов ждала только смерть; в Кишиммаре же они видели, что есть куда убежать.
— А чего собственно бегут-то? — уточнил Хем.
— Оо, там есть от чего! Представь, что там все должны работать!
— Должны кому?
— Никому, просто. Целыми днями бить кожу, тесать доски, строить дома и так далее. А самые крепкие самцы должны служить в войске. И все должны слушать шнязя и его советников.
— Руш, — почесала за ухом Дара, — У меня такое чувство что ты это придумал только что.
— Пойдите проверьте, — предложил тот.
Белка уставилась на него, потому как всё ещё не могла поверить. Потом подвскипела.
— И вы продались этой шайке за свои шкуры?! Шкурники!
— Дар, может не так резко, — улыбнулся Хем.
— Да так резко, так! — рыкнула она, — Предатели вонючие! Крысы!
